Лоза Шерена. Братья

Ярость. 4. Рэми. Плен магии

Я никогда не противлюсь искушению,

ибо знаю по опыту: то,

что мне вредно, не искушает меня.

Джордж Бернард Шоу

Вирес давно уже почувствовал, что повелитель в смятении. Неудивительно. Тоска Деммида отравляла душу, затаенная боль грызла сердце. Наконец-то он позвал. Повинуясь приказу явиться немедленно, телохранитель зашел в спальню и удивился царившей там темноте. Хотел было сказать замку зажечь светильники, но остановился, услышав тихий приказ:

— Оставь.

— Мой повелитель, — поклонился Вирес.

Ему не нужны были глаза, чтобы чувствоват: огонь силы повелителя горел в его душе и днем и ночью, и Вирес всегда знал, где Деммид находится и что сейчас чувствует. Безошибочно найдя своего повелителя в темноте, он встал на колени и поцеловал руку своего единственного архана, прижался к холодным пальцам лбом, пытаясь передать хоть немного утешения.

Сколько Деммид просидел в этой темноте, в этом кресле?

— Ты устал, мой повелитель.

— Возьми еще мои силы, Вирес. Отдай их Миранису…

— Больше нельзя, ты и сам ослабел… остальные твои телохранители на грани срыва. Так нельзя, мы должны позволить Миру заснуть…

— И сдаться? Ему лучше, я чувствую.

— Ненадолго, ты же сам знаешь. Уже к завтрашнему утру его силы вновь иссякнут и взять их будет неоткуда. Позволь погрузить Мираниса в кокон… пока я еще могу. Мой повелитель, свет души моей, позволь!

— Это так похоже на смерть. И Мир может никогда не проснуться… я хочу, чтобы он… пожи… пободрствовал еще немного.

— Я знаю, — продолжал уговаривать Вирес. — Но это даст нам время…

— Время, время, у нас его нет, Вирес… ты же знаешь. Пророчество сбывается. Мой сын умрет, если не вмешается сын Виссавии, а Виссавия никогда не вмешается. Мы ничего не можем сделать.

— Он ждет тебя, мой повелитель.

Некоторое время Деммид молчал, и Вирес знал, почему. Деммид любил своего наследника до безумия, и предсказание телохранительницы Ниши убило в нем душу. Миранис должен умереть. Полный жизни принц умрет и ветвь рода двенадцатого оборвется…

— Знаю, — сказал, наконец, Деммид. — И боюсь посмотреть ему в глаза. Я великий маг, самый сильный в Кассии. И я бессилен. Понимаешь? Я проиграл. И потому я не могу его видеть. Моего единственного сына… символ моего проигрыша. Вир...

— Да, мой повелитель.

— Ты же понимаешь, не только ему суждено умереть.

— Да, мой повелитель.

— Ты боишься смерти, Вир?

Вирес лишь усмехнулся и ответил:

— Боюсь, мой повелитель. Я боюсь твоей смерти. И знаю, что ее мне не пережить.

— Вир, Вир, мой глупый юный друг, — прошептал повелитель, и Вирес вдруг с удивлением почувствовал, как рука повелителя коснулась его волос.

— Мой повел…

И ответом ему вновь было лишь молчание. Наконец-то, заснул. Вирес осторожно поднялся, укутал Деммида в свой плащ и вышел из спальни. Виссавия, может, и не вмешается, а вот ее сын…

Вспомнив медальон Армана и донос, в котором подробно были описаны слова гадалки, Вирес улыбнулся…

Кто сказал, что сын Виссавии должен прийти из Виссавии? Кто сказал, что все должно закончиться вот так? Пророчества?

Но ведь пророчества даются не всегда, чтобы подготовиться к беде… временами как раз для того, чтобы ее предотвратить.

Одна из возможностей, всего одна из…

И какая жалость, что целитель судеб все же не на их стороне.

Точенные копыта Ариса били запорошенную снегом мостовую. По обе стороны от широкой дороги спали в обрамлении садов дома арханов, ветви деревьев укутались пухом и чертили белую сеть на фоне чистого неба.

И было так тихо, спокойно, как не могло и не имело права быть в столичном городе.

Арис уверенно шел вперед, и Рэми дал ему полную свободу, лишь для вида придерживая поводья. Пегас, спрятавший ради хозяина крылья, с невесть откуда взявшейся легкостью находил дорогу в любом лабиринте улиц. Изящный, длинноногий и белый, как свежевыпавший снег, он тем не менее был совсем не рад, когда услышал, куда едет Рэми:

— Тебе нельзя в замок, — сказал он чуть раньше в конюшне, тычась точенной мордой в ладони то ли хозяина, то ли друга. — Прошу, пойми…