Лоза Шерена. Горечь дара

Медленная смерть. 7. Рэми и Аланна. Янтарный браслет

— Люди забыли эту истину, — сказал Лис. —

Но ты не должен ее забывать.

Мы всегда будем в ответе за тех, кого приручили.

И ты отвечаешь за свою розу...

— Я отвечаю за свою розу... —

повторил Маленький принц,

чтобы хорошенько это запомнить.

Антуан де Сент-Экзюпери, "Маленький принц"

Любопытство.

Оно губит не только людей, но и богов. Вот и Аши сгубило… травило душу едким ядом. И страшно было, и интересно смотреть, как просыпается носитель. И хотя свобода ускользала сквозь пальцы, Аши радовался как ребенок…

Он не знал, что будет завтра. Но знал, что завтра будет интересно.

Рэми был прав — к вечеру буря разыгралась не на шутку. Казалось, что за стенами дома раскинулось грозное море. Оно шумело, злилось и рычало, не в силах прорваться через добротно поставленные стены. Оно в гневе гнуло деревья и то плакало, то смеялось, обтекая дом плотным, шкурой ощутимым потоком. И грозилось никогда не выпустить из этого дома...

В то утро Бранше и Рэми сидели у пышущей жаром печи. Оба молчали. Рэми задумчиво смотрел в огонь, то и дело подкидывая еду жадному пламени, Бранше точил нож и мысленно готовился к поездке. Резвился у ног заклинателя, радовался чему-то хорек, сидела на каминной полке, смотрела на Рэми обожающими глазами мышка...

Проклятие! Быть недомерком оказалось нелегко. Без чутья оборотня Бранше стал слеп и глух. Мир будто затаился: исчезли вездесущие запахи, не успокаивал бесконечный шорох. Даже зрение стало иным — знакомые предметы расплывались, и Бранше вечно на что-то натыкался и ходил поначалу покачиваясь. То, что было далеким, вдруг оказывалось близким, то, что вчера было ниже, вдруг становилось высоким, а цвета выцвели, не подчеркнутые больше паутиной трещинок, ложбинок и вкраплений. Более нельзя было доверять ни глазам, ни ушам, ни носу. И как, скажите на милость, недомерки жить умудряются?

Успокаивали лишь заверения Рэми, что исправиться все может в одно мгновение — надо только попросить лунный камень отпустить силу.

Бранше даже пару раз попробовал. Получилось. Но сразу же глаза Рэми меняли оттенок со спокойного черного на тревожный темно-фиолетовый, и Бранше дрожал от страха, загоняя магию обратно в камень.

Сила заклинателя росла с каждым ударом сердца. И чувствовал это не только оборотень — Рид смотрела с затаенной тревогой, да и Лия перестала по поводу и без прыскать смехом, беспокойно поглядывая на брата. И то и дело казалось, что за спиной Рэми распахиваются крылья, бьют по сдерживающим стенам, и это пугало гораздо больше, чем шум бури за окном. Проклятое любопытство! Вот к чему было лезть к зелью?

Рэми чуть подвинулся на низкой скамеечке, потревожив спящую у печи кошку. Задумчиво улыбнулся, бросил еще немного дерева в печь, подняв ворох алых брызг. И в отблесках огня лицо его стало более взрослым, мудрым, более похожим на то, которое так врезалось Бранше в память — на лицо могущественного мага.

— Возьми, — Рид подала сыну полную чашу, и Бранше, несмотря на свой спящий дар, сразу же почувствовал запах давнего зелья.

Рэми чашу принял, все так же не отрывая взгляда от огня. И стоило Рид выйти, как ледяной лапой погладил шею ужас — за спиной вновь почудился этот, с крыльями. Гибкий и темноволосый, он посмотрел на Бранше так, будто душу взглядом выжрал. И увидел все: и давние прегрешения, и затаенные страхи, и то, что сам Бранше о себе не ведал. И все вдруг потемнело вокруг, погрузилось в ласковую мглу, и во мгле этой появились разноцветные, перепутанные нити. Нити судеб? Это возможно?

Взгляд незнакомца, такой же темный и глубокий, как взгляд сидевшего рядом Рэми, вдруг озарился улыбкой, и среди всех нитей он нашел одну, в которой Бранше с ужасом узнал свою. А незнакомец все улыбался успокаивающе, вел по нити пальцами, оставляя бисер красных капель, и нить становилась ярче, крепла с каждым мгновением, а тяжесть страха слетала с плеч невесомым пеплом.

— Т-с-с-с… — прошептал он, приложив палец к губам.

Закутал все так же неподвижно сидящего заклинателя крыльями, провел ладонью над чашей, сыпанув синими искрами в бурое зелье. И Бранше вдруг понял, что сколько бы Рид не поила сына, а толку все равно не будет… этот с крыльями не позволит.

Незнакомец будто услышал мысли оборотня. Улыбнулся шаловливо, как ребенок, и пропал… вместе с ласковой уютной тьмой, а Бранше вдруг понял, что ему только что дали очень дорогой подарок… Еще один. Предыдущими были лунный камень и татуировки.

Испуганный было хорек вновь начал ластиться к заклинателю, а Бранше покосился на свои запястья и вздохнул. Он уже привык к золотым нитям и лишь изредка ощущал на руках жжение, беспокойство, как от неудобной, колючей одежды. Чувствовал, как под кожей что-то движется, будто пытается выбраться наружу, но боли не было — было лишь ощущение легкой щекотки и покалывания.