Лоза Шерена. Горечь дара

Медленная смерть. 10. Майк. Смерть друга

The gods may throw a dice,

Their minds as cold as ice,

And someone way down here

Loses someone dear.

ABBA, "The Winner Takes It All"

Рассвет еще только-только начинал освещать стены в покоях Мираниса, а принц уже не спал — сидел в кресле и смотрел в окно, туда, где светлело над раскинувшимся парком... и все перебирал в пальцах только что принесенную телохранителями вещичку — соединенные воедино подарки короля Ларии и Идэлана, переплетение серебряных нитей на тонкой цепочке... — и не спешил его надевать.

Аши завис по другую сторону окна, смотрел на задумчивого принца и чувствовал, как убегает сквозь пальцы его свобода.

Какой же он дурак! Единственный шанс Мираниса выжить...

— Ты нас не получишь, — прохрипел Аши.

И амулет удачи злорадно блеснул в пальцах Мираниса Вздохнув, принц поднялся с кресла и застегнул на шее цепочку.

И в тот же миг натянулись нити судьбы, запели едва слышно и переплелись по-новому, а где-то в другой части замка вздохнула во сне, прошептала едва слышно новое предсказание ясновидящая Ниша. А Аши сжал зубы от бессилия... любопытство? Будь проклято его любопытство!

Жаркий рассвет красил серые стены. Приторно пахла отбросами подворотня, сверкали в трещинках капельки росы. Пока еще неяркий свет маревом скользил по узким улочкам, глухим чавканьем отдавались шаги. Переплетались над головой арки, и все вокруг плыло в усталости — Майк не спал уже третий день, но и на шаг не приблизился к тому, кто покушался на жизнь принца.

Он брезгливо обошел дохлую собаку, прижал в носу влажный платок — вонь казалась невыносимой — и постарался не дернуться, когда из щели выскочила жирная крыса. Да… хоть крысы тут бывают жирные, и то хорошо.

— Сюда, — потянул его дозорный в боковую улочку. — Скоро придем.

Куда придем и зачем? День начинался так хорошо — Майк только хотел отдохнуть, а его вновь подняли с постели и заставили переться в эти подворотни. Куда и зачем — не объясняли. Единственным, кто с ним разговаривал как с равным, был Эзр... но Эзр вчера куда-то пропал, улыбнулся на прощание и сказал, что у него "тайна". Какая еще тайна?

Тут было еще грязнее и воняло сильнее, даже в глазах зарезало. Майк чихнул, задохнувшись от удушливого смрада и оперся на миг ладонью о шершавую стену. Подкатила к горлу тошнота, и дозорный, наверняка поняв, что с дознавателем вовсе плохо, толкнул в спину, прохрипев на ухо:

— Скоро забудешь о вони.

От этих слов передернуло. Показалось на миг, что в голосе дозорного промелькнула угроза. Или предупреждение, тут уж как посмотреть. А улочки все переплетались в дивном лабиринте, петляли и петляли, пока не запутались окончательно у высокой стены, и Майк остановился, увидев, что их тут ждали. Сам Арман вместе со свитой дозорных, хотя совсем недавно говорили, что старшой в отъезде и вернется не раньше, чем завтра утром.

— Арман, — низко поклонился Майк и вздрогнул, когда его поклон не удостоили даже взглядом.

Дозорный был прав, о вони он забыл. Обо всем забыл, быстро вспоминая, где и что опять натворил, и почему Арман не только вернулся раньше и послал за дознавателем, но и был в ярости. Майк чувствовал, что был — видел по чуть сжатым губам, плескавшемуся в светлых глазах холодному пламени, по пальцам, до белизны в костяшках сжимавшим рукоять меча. Хотя по лицу его о гневе не скажешь — старшой умел притворяться, как и любой придворный.

— Осмотри тело! — холодно приказал Арман, и Майк вдруг с удивлением понял, что его позвали сюда работать...

В самый нищий район столицы? Куда дозор с обходами даже не совался? Где была своя власть, свои законы и своя жизнь, о которой таким, как они, лучше не знать? А если сунешься, можно получить нож в спину и пропасть навсегда в лабиринте подземных каналов? Но Арман сунулся. Вместе со всем отрядом. Зачем?

Не найдя в себе силы гадать, Майк пожал плечами и попытался протиснуться между дозорными к телу. Скорее начнет — скорее закончит.

Протиснуться удалось не сразу — повидавшие на своем веку дозорные были ошеломлены и стояли столбом, и приказ пропустить услышали лишь с третьего раза.

Тело оказалось покалеченным до неузнаваемости. Стягивая перчатки и присаживаясь рядом с умершим на корточки, Майк быстрым взглядом оценил мумифицированные сухие ладони, открытый в крике рот и паклю светлых когда-то волос. Наверное, жертва была молода — оскаленные зубы белые, крепкие. Наверное, умирала долго: скрюченные пальцы, выпученные глаза, до тошноты ощутимая аура ужаса. Одежда добротная, хотя и простая, татуировки...

Татуировки вновь, как и тогда, в первую встречу с Арманом, синие — высокородный, что и объясняет присутствие старшого. Только что здесь забыл высокородный? И почему вокруг него разбросаны, втоптаны в грязь золотые монеты? Люди тут от голода умирают, а золота не тронули? Настолько боялись подходить?