Лоза Шерена. Горечь дара

Медленная смерть. 11. Рэми и дознаватель

Любовь отдает себя,

а не отнимает.

Генрик Сенкевич, "Камо грядеши"

Мой милый Рэми...

Ты мне снился, знаешь? Во сне у тебя были черные крылья, а взгляд ослеплял белоснежным сиянием. Странно... У магов не бывает белого сияния во взгляде. Да и не маг же ты... Но мне почему-то казалось, что именно там, во сне, ты настоящий. Живой... А рядом со мной будто спишь... Или ждешь чего-то.

Ты стоял на краю пропасти, протягивал руки к одеялу облаков и смеялся... А потом расправил крылья, шагнул с обрыва и... полетел...

Знаешь, мне тогда стало грустно и больно. Наяву я могу последовать за тобой, а во снах мне кажется, что ты недосягаем... Далек, чужд, как бог.

Я хочу и не хочу видеть тебя богом.

Я хочу и не хочу, чтобы мой сон стал явью.

Ведь твой полет, твой свет, твои крылья так прекрасны, душа моя... И хотя улыбаешься ты во сне тепло, с любовью... Ты там слишком хорош, чтобы я была рядом.

Наверное, ты сейчас смеешься над моими глупостью и наивностью. Это так, я глупа и наивна. Арман тоже так временами говорит. Вернее, не говорит... Но ведет себя со мной, как с маленькой девочкой. Неразумной, глупой, которой пока рано решать что-то самой.

Нет, не пойми неправильно. Я люблю его. И он меня, наверное, тоже. Он все время оберегает и знает меня лучше, чем я сама себя знаю.

Это странное чувство, когда тебя знают так хорошо.

Помнишь то ожерелье, которое так тебя удивило? Мне подарил его Арман. Под твой браслет...

Он единственный понимает, что этот браслет мне нужен, чтобы дышать...

Даже ты, наверное, не всегда понимаешь.

Но письмо затянулось.

Обычно я не могу выдавить и строчки, а когда пишу тебе, странно, но слова льются на бумагу сами. Я глупая, да?

Наверное, все же глупая.

Или просто... Не важно.

И не смей меня больше называть арханой! Ты же знаешь, как меня зовут.

Аланна.

Утро было ласковым, прохладным. Стелился по низинам туман, тревожила душу мягкой грустью дудочка пастушонка. Где-то вдалеке мычали идущие на выпас коровы, едва слышно шуршал над головой дуб, ласковой ладонью причесывал ветерок разнотравье, и все вокруг шептало, жило, таилось в хлопьях тумана.

Рэми сидел на траве, прислонившись спиной к дубу, и теребил в пальцах письмо арханы.

Бог? С крыльями? С белоснежным светом во взгляде?

Он бы посмеялся, если бы не эти сны. И полет... Из ночи в ночь. За уплывающим за горизонт закатом, навстречу ветру, горько пахнущему листьями. Гудевшая от напряжения спина, упругое сопротивление воздуха под крыльями. А потом долгое парение над спящим лесом, окрашенные красным острые тени, идущие по тропинкам люди и рвущийся наружу горький смех. Слабые на первый взгляд люди, которые способны причинить столько вреда!

А крылья во сне и в самом деле были черными...

Только Аланне-то Рэми об этом никогда не рассказывал, так откуда же?..

Письмо жгло пальцы тихой горечью. Рэми знал, что, наверное, должен ответить, только не знал что. Аланна танцует на лезвии ножа, и неизвестно, когда этот танец искалечит ей ноги.

Может, она и не замечала, но Рэми не замечать не мог. Она влюблена. Вопрос только в кого: в Рэми или свои мечты о нем, искалеченные детским воспоминанием.

А, впрочем, в кого уже и неважно. Надо все это закончить, написать что-то холодное, что заставило бы ее остановиться, забыть, но вот только что?

Теплые слова шли на бумагу сами.

Но стоило захотеть быть жестким, как из-под пера не выходило ни строчки. И само перо будто застывало в пальцах, казалось ненужным. Холод не нужен. Тепло разобьет ей сердце. А сердце самого Рэми уже давно кровоточит, но… что его чувства против чувств арханы?

Хлопнули рядом крылья, раз, другой, и Рэми чуть слышно вздохнул, выставив вперед руку. Сизая птица вынырнула из тумана, опустилась на подставленное запястье и ожидающе прошлась по нему когтистыми лапками, переходя на ладонь. Рэми улыбнулся вяхирю, почесал белоснежное пятно на его шее и снял с его лапки тонкую ленту бумаги.

Опять Аланна?

Боги, вот же глупая! Чудом сбежала от дозорных на озеро, а теперь письма шлет одно за другим. Будто и не боится попасться. Рэми вот боялся — не за себя, за гордую девчонку с нежным взглядом.

Он приказал голубю перелететь в траву и уже разворачивая бумагу понял, что записка вовсе не от Аланны.

Приходи в замок. Немедленно.

Найди кого-то из дозорных и передай приказ тебя привезти. Занкл.