Лоза Шерена. Горечь дара

Темный маг. 4. Аланна. Жгучее желание

Я не знаю никого, кто в той или иной мере

не чувствовал бы себя одиноким.

Габриэль Гарсиа Маркес

Аши сидел на крыше замка, укрывшись крыльями, и задумчиво смотрел на закат. И что теперь? Пойти к носителю, объяснить... но Аши не знал как...

И если Рэми прикажет ему возвращаться в ритуальную башню, если отвергнет, тогда что?

Аши вплел пальцы в волосы и тихонько усмехнулся: он, великий сын бога, ошибся. Он разочаровал и кого?.. Человека. Единственного, кто в него поверил.

Насмешка судьбы...

Рэми выбрал его сам... и теперь за это поплатится... своей свободой.

Еще никто не смог противиться узам богов, а что если?.. Аши горько усмехнулся. Нет, даже Рэми не сможет.

Она и забыла, что терять больно. А как вспомнила пару лун назад, дышать не смогла. Сползла по стенке и беззвучно плакала, не осмеливаясь поверить... Этого не может быть... Просто не может.

Нет, она и до этого знала, что с Рэми что-то не так. Слишком хорош он был для обычного рожанина. Да и в тех воспоминаниях, когда она единственная спаслась от разбойников, было что-то странное. Отзывающееся в навязчивых снах, где Рэми, еще мальчик, протягивает руку, улыбается и говорит:

— Не бойся.

И Аланна больше не боится. Ни света, угасающего в глазах отца, ни странно неподвижной матери. Ничего. И просто вкладывает свою ладонь в его, и мир исчезает, растворяется в теплых объятиях. И слезы сами собой высыхают на щеках.

Во сне Рэми умел успокаивать как никто другой. Он приходил всегда, когда было больно, когда сердце разрывалось от одиночества и непонимания, вновь улыбался, вновь обнимал, вновь прижимал к себе и шептал на самое ухо:

— Глупая девочка, опять слезы?

И беспокойство куда-то уходило, а наутро появлялись силы, чтобы не только дышать, но и бороться. Быть сильной. И идти дальше, несмотря ни на что.

Аланна думала, что это всего лишь сны. Но теперь, содрогаясь от рыданий, поняла неожиданно остро — там мало что было от снов и слишком много от правды. И за окном утихает пламя силы, а дозорные тащат Рэми в замок. И Рэми не сопротивляется ведь... Висит на их руках безжизненной куклой. Без сознания? Или уже мертв? А что лучше?.. Ведь после такого...

Боги, а она что? Сидит как идиотка, тогда как Рэми...

Она вскочила на ноги, бросилась к лестнице и вдруг застыла, когда навстречу вылетел, втолкнул ее обратно в коридор какой-то рожанин.

— Не ходите туда! Нечего там спасать.

— Нечего? — выдохнула Аланна. — Да что ты знаешь!

— Занкл никогда не навредит Рэми, — со вздохом, будто маленькой девочке, объяснил незнакомец. — Но заставит всех забыть увиденное. Хотите забыть?

— Нет! — без сомнения выдохнула Аланна.

Она хочет помнить!

Нет, она должна помнить!

— Вот именно, — ответил настырный рожанин. — Вам нельзя забывать... Не сейчас, когда вы ему так нужны.

Так нужны?

Перехватило вдруг дыхание, и в благодатном полумраке коридора Аланна поняла, что именно эти слова она хотела услышать.

Нужна.

— Возвращайтесь в свою комнату, я найду вас позднее, — сказал рожанин. — А теперь простите, мне пора.

Он хотел уйти, но Аланна вцепилась в его рукав, спросила едва слышно:

— Как тебя зовут?

— Брэн. И Рэми мне, как младший брат. Сберегите его, архана...

Сберегите?

До сих пор Аланне казалось, что это ее берегут... И впервые она вдруг поняла: даже такие сильные люди, как Рэми, сами временами нуждаются в защите. И в помощи. Теперь, например. И она поможет. Все отдаст, но обязательно поможет!

В своих покоях она выгнала харибу и ждала, меря небольшую спальню шагами. И тени все более удлинялись, и солнечный свет все более мягчал, из ярко-желтого перетекая в медовый. И комната жила тенями растущих за окном деревьев, лужиц света на полу, мягкостью золотистого убранства. Таилась в впадинах резных боков сундука, пряталась в складках тяжелого, золотистого балдахина, отражалась бликами на мраморной столешнице. И вторгался из окна в комнату летний вечер, проносился на крыльях липовой сладости, пытался успокоить разгоряченную душу.

Аланна не хотела успокаиваться. Не сейчас.

Ну почему Брэн не приходит? Обещал же? Она бросалась к двери, хваталась судорожно за ручку и останавливалась. А если ее обманули? Если Рэми сейчас казнят? А она тут... Сдуру поверила незнакомому рожанину...

Она вновь бросилась к двери и остановилась. Показалось вдруг, что за спиной мелькнула тень, что ударили по воздуху огромные крылья. И, как во сне, стало вдруг спокойно. Будто ее, как когда-то в детстве, поймали в теплые объятия, поцеловали в висок и прошептали едва слышно в волосы: