Лоза Шерена. Горечь дара

Темный маг. 6. Рэми. Побег

Если гурия страстно целует в уста,

Если твой собеседник мудрее Христа,

Если лучше небесной Зухры музыкантша —

Все не в радость, коль совесть твоя нечиста!

Омар Хайям

Варнасу в чем-то было жаль этого юношу. Как и любой избранный богами, Рэми был страшно одинок… и Аши только усугублял это одиночество, отравлял душу носителя циничным ядом, вносил в нее сомнения. Но сейчас жалеть Рэми означало не жалеть себя… и Варнас со вздохом отошел от ока, сел на трон и закрыл на миг глаза.

Никто, даже они, боги, не знают, как будет лучше.

Никто не знает, куда завтра повернет судьба.

Никто, кроме Единого…

Так, может, и жалеть не стоило?

— Если твоя судьба оказалась в моих ругах… значит, не я этого захотел.

Рассвет будил день, бодрил легкий морозец. Краснота разлилась по небу и понемногу светлела, сменяясь светло-голубой бездонной гладью. Тихо шелестели иголками сосны, увядал на поляне поздно цветущий чистотел.

Новый удар обрушился на бок, повалил на колени. Еще синяк будет. А Томас улыбается, перебрасывая палку с одной руки в другую. Показывая в очередной раз, насколько Рэми слаб и беззащитен. Проклятый! И даже сила не спасла. Не было этой силы!

— Знаешь, почему ты проигрываешь? — чеканил раздетый до пояса Томас, нанося новые удары. — Не потому, что дар меньше, о нет! Потому как ты — рожанин. Я — архан. И боги дали мне право связать твою силу, подчинять таких, как ты.

От удара по спине Рэми, тяжело дыша, упал на землю и стиснул зубы, пытаясь сдержать рвущийся наружу гнев. Не в арханах тут дело, в том, что Томас — его учитель. Но Рэми не просил себе такого учителя. Терпел, не в силах дождаться, когда «обучение» закончится. И тогда он, наконец-то, станет вновь свободным. А для этого надо усмирить проклятую силу. Взять в руки вожжи, чего никак не получалось. Ну почему?!

— Злишься? — смеялся Томас. — Я вижу твою злость. Любой архан увидит. Ты не можешь закрыться щитами, ты для меня, как на раскрытой ладони. Твоя сила воли, твоя способность все держать в себе… она сор под ногами. Как и для любого из нас. Помни об этом!

И вновь удар, по ногам, и вновь твердая земля под спиной. Рэми тихо застонал, пытаясь подняться. Да кто ж ему даст? Одно тихое "Лежи!" и тело обмякло, подчиняясь, хотя разум горел в огне гнева. А Томас сел рядом на корточки, проигрывая проклятой палкой, и сказал:

— Любой, даже самый слабый архан сильнее тебя, высший маг!

Рэми тихо взвыл от ярости. Его гордость истекала горючими слезами и хотелось, боги, как же хотелось, выпустить наружу силу, стереть усмешку с ненавистного лица, освободиться от тех пут, что ему навязали. Но... Как?

Томас ослабил хватку, и Рэми, наконец-то, дали встать. И даже позволили взять палку. Но легче, ради богов, не стало!

— Помни об этом, когда будешь делать выбор!

Выбор? Ха! Он пропустил удар и поплатился: живот разорвало болью, и Рэми вновь оказался в траве. Плечи обожгло крапивой, руки испачкались в густом соке чистотела. Стоявший у края поляны Занкл не смог сдержать снисходительной улыбки. Боги, зачем Томас позвал дозорных? Чтобы насладиться унижением Рэми?

Ярость слепила. Сила клубилась внутри и, скованная приказом учителя, не могла найти выхода. Беспомощность давила на плечи, мешала дышать, а ладони сами собой сжались в кулаки. Проклятый Томас!

А учитель улыбнулся на этот раз почти добро. Перебросил палку с правой ладони в левую и протянул свободную руку, помогая встать.

— Тот самый, о котором говорил Жерл, — ответил на полузабытый вопрос Занкл. Дозорный взял у Томаса палку и взглядом попросил учителя отойти. Томас подчинился — пока он держал силу Рэми в узде, дозорному опасаться было нечего.

— Я согласен с Томасом, — продолжил Занкл, — тебе необходимо знать от чего ты отказываешься. Один раз ты уже сказал "нет", и кому от этого стало легче?

Отказался?

Да о чем они говорят, ради богов?!

Занкл прошел по кругу, примериваясь, а Рэми охотно встал напротив, проигрывая палкой. Тренировки со старшим были гораздо проще и приятнее, чем тренировки с Томасом. Дозорный не издевался, пояснял все ровно и без усмешки, с ним Рэми чувствовал себя равным, а не униженным... учеником.

— Ждешь, что выберу иначе? — прошипел Рэми, делая выпад.

Дозорный легко ушел от удара, и палка его обрушилась на бедра, заставив упасть в траву.

— Да, Рэми! — Занкл вновь атаковал, и Рэми откатился, избегая нового поцелуя палки. — Я жду от тебя иного.

Тяжело дыша, заклинатель поднялся на одно колено. Исподлобья посмотрел на Занкла, и палка вдруг сама собой легла в ладонь, а через мгновение уже не Рэми, а Занкл лежал на земле, и воздух, подобно удару хлыста, разорвал приказ: