Ложь длиною в жизнь

Глава 2. Старые тайны

МОСКВА. 2019 ГОД. ОСЕНЬ

По главному кладбищу столицы шли две красавицы и закадычные подружки. Одна — стройная изящная девушка шестнадцати лет — Анастасия Сергеевна Иванова-Бессонова, которая является ученицей десятого класса Московской государственной академии хореографии.

К слову сказать, такое название академия стала носить лишь с одна тысяча девятьсот девяносто пятого года. А вот основана она была Указом Екатерины Второй, в одна тысяча семьсот семьдесят третьем году, когда при Московском воспитательном доме были созданы классы изящных искусств, в состав которых входил и класс танцевания. В 1783 году Екатерина Великая подписала рескрипт о создании Особого комитета для управления театрами. В шестнадцатом пункте было записано, что «…под ведение комитета и директора иметь школу, в которой российские обоего пола должны учиться и приуготовляемы быть к театру Российскому, к музыке, к танцеванию и к разным мастерствам при театрах необходимо нужных…»

Учебное заведение сменило несколько названий, но во всех наименованиях всегда упоминался Большой Театр. С одна тысяча девятьсот пятьдесят третьего по пятьдесят девятый год — Хореографическое училище ГАБТ СССР Главного управления по делам искусств Министерства культуры СССР. Затем три года — по шестьдесят первый год — Хореографическое училище ГАБТ СССР Министерства культуры РСФСР. После — Московское академическое училище Минкультуры СССР. А с одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года — Московский государственный хореографический институт. И только с одна тысяча девятьсот девяносто пятого года — Московская государственная академия хореографии.

Все эти подробности молодая балерина с увлечением рассказывала своей спутнице — миловидной женщине, скажем так, Бальзаковского возраста. Елизавета Александровна Иванова-Бессонова, старшая дочь Александра Сергеевича и Екатерины Викторовны Ивановых-Бессоновых, и по совместительству — тетя Анастасии. Ни одна, ни вторая не захотели стать врачами, и, решительно воспротивившись желанию своих родителей направить их по медицинской стезе, связали свои судьбы с искусством. Анастасия танцевала с детства, и решила, осуществив свою мечту, стать балериной. Ее тетя, лишенная особых талантов, сумела прославиться, как известный искусствовед, сосредоточивший свои профессиональные интересы в том числе и на балете. На почве того, что стали «изгоями» в своих научно-медицинских семьях, дамы сильно сдружились. Елизавета была в курсе самых сокровенных тайн племянницы, а Анастасия — в свою очередь — знала все о своей любимой тётушке, которую всю свою сознательную жизнь считала подружкой. Выступая единым фронтом, они активно поддерживали друг друга, выступая против любых попыток родителей наставить их на «путь истинный». Но следует сказать, что и сами родители давно смирились с выбором дочерей, а если и ворчали тихонько о несерьезности выбора их чад, то скорее просто по привычке.

— Представляешь себе, Лиза, — очаровательная девушка с развевающимися на ветру русыми волосами, выбивающимися из-под аккуратного милого берета, и сияющими серо-голубыми глазами — размахивала руками активно жестикулируя, — она сказала, что если я не напишу ей работу по истории балета, она поставит мне итоговую четверку по истории! Каково, а?! — воскликнула она с жаром. — Причем в работе должны присутствовать новые — ранее не известные широкой публике — факты и события.

— Сама виновата, — с улыбкой произнесла ее тетя, любуясь раскрасневшейся, и от это ставшей еще очаровательнее, племянницей. — Нечего было срывать урок подбив весь класс пойти вместо занятий в кино. Это же надо было до такого додуматься. Хорошо, что родители твои этого не знаю.

— Самое обидное… — Настя склонилась и зажала пальцами упавший кленовый лист. Задумчиво повертев его, она важно добавила: — Ведь пошли все, а наказали только меня!

— Все верно. Как зачинщицу. И что такого, Настёна? Ну будет у тебя четверка. Одна!

— Ну как что, как что, Лиза?! — продолжала кипятиться девушка. — Это будет моя единственная четверка в аттестате! И меня могут не взять в Большой Театр! — она мечтательно закатила глаза, а потоми тяжело вздохнула и смущенно произнесла: — А Петю туда возьмут. И там его окрутит какая-нибудь бесстыжая кордебалетка.

— Настенька! Ну кто променяет такую красавицу как ты, на какую-то кордебалетку? — обняла ее Елизавета.

— Эти парни, они такие непостоянные. И очень морально неустойчивые. Вот где мне взять такого парня как папа, или дедушка Саша? Как моей и твоей мамам повезло, — вздохнула юная балерина, а потом решительно сказала: — Поэтому рисковать не будем! Нужно написать такую работу!

— Так ты за этим меня сюда привела? — рассмеялась ее тетя.

— Ну конечно! Тут похоронено столько известных балерин, а ты так хорошо знаешь их жизненные истории, что наверняка сможешь мне что-то подсказать, — с хитринкой в голосе, невинно произнесла Анастасия.

— Узнаю нашу породу, — расхохоталась искусствовед, — и как издалека зашла! Ну конечно, я тебе помогу. Давай тогда просто пройдемся и посмотрим на могилы великих балерин. Может быть что-то нам эта прогулка навеет.

— Спасибо! Лиза! Ты моя самая любимая тетя и подружка! С чего… точнее с кого начнем? — обрадовалась племянница.

— Тут много с кого можно начать, — сказала ее тетя. — На Новодевичьем кладбище похоронено много известных балерин. Например, вот смотри, — они подошли к красивому памятнику. — Марина Тимофеевна Семенова. Скончалась девятого июня две тысячи десятого года в Москве, на сто третьем году жизни, у себя дома, — проходя дальше по аллеям кладбища, она продолжала: — Лепешинская Ольга Васильевна, похоронена на Введенском кладбище. Там очень красивый памятник стоит.