Ложь легенд

8

Все произошло слишком быстро, так, что Кеман и сосредоточиться толком не успел. Вот его разбудил его лучший друг, сказав готовиться к завтраку. Кеман же, все ещё будучи сонным, по привычке оделся, умывшись перед этим, и пошел в столовую. Так как обычно взять себе кашу, яичницу и компот. Быстро все это съел и вместе с Дрейком отправился в комнату. И тогда он уже проснулся окончательно, вспомнив, какой сегодня день. Ведь, даже если в этот день Дрейк все утро говорил о походе в храм, то Кеман его просто-напросто не слушал. Но сейчас надвигающееся событие нависло над ним, как зверь перед своей добычей. И Кеману ничего не осталось, как сокрушенно опустить голову и принять происходящее.

Дрейк же совсем не разделял мрачность друга и шел с натянутой до ушей улыбкой прямо к выходу из Академии, где их поджидали другие учениками, коих стало с прошлого раза ещё больше. Были среди них, к удивлению даже Кемана, и грустные одноклассники, которые ещё помнили прошлый выход в храм. Но их, походу, все равно принудили идти. В этот раз их сопроводителями были не только Фиар и Джейсон, но и другие рыцари. И их присутствие хоть и успокаивало, но нисколько не радовало. Попробуй тут порадоваться рядом с такими хмурым личностями, хотя кому-то это всё-таки удалось.

И вот они, человек тридцать, идут в храм, стараясь не отставать от идущих впереди. Рыцари постоянно были на стороже, готовые в любой момент достать оружие и сразиться с врагом. И вся эта профессия выглядела со стороны одновременно смешно и пугающе. Дети четырнадцати лет шли в сопровождении рыцарей, будто под конвоем, которые смотрели на всех такими глазами, будто видели все грехи окружающих и обдумывали, не нападут ли они на них, кроме, конечно Франк и Джейсон, что тоже были настороже, но проявляли беспокойства и шли вполне нормально.

И вот уже вдалеке показалось купола храма, что сияли в утреннем свете. До их места назначения оставалось минут пятнадцать. И с каждым шагом Кеман становился все более хмурым, опускал голову и горбился. И, если бы не Дрейк, что все время его поправлял и говорил понять голову, то к храму Кеман бы уже упустил голову до самой земли.

И вот они дошли. Огромные ворота, по бокам храма огромные окна, выложенные витражом. И все это блестело на солнце, будто золото.

Кеман же, думая, что вчера страх поглотил его полностью, сильно ошибался. Ведь сейчас тот страх увеличился чуть ли не в десять раз. И каждый шаг стоил ему таких усилий, что Кеман подумал, быть может, он сейчас свалился в обморок. И даже что-то спасительное было бы в этом обморок. Но нет. Он все так же шел вперёд, через силу. И, наконец, все они оказались перед церемониальным залом, что, в отличие от зала в храме города Кемана, не был отдельной закрытой комнатой. Священное пламя находилось на вершине небольшой лестницы, где их уже ждал священник, держа кинжал.

Кеман сглотнул и настроение его ухудшилось ещё сильнее, хотя это было уже практически невозможно. Если до этого Кеман думал, что он просто пройдет ритуал, ничего не выйдет, а потом священник сообщит об этом Джейсону или Фиару. Но теперь ему придется проходить ритуал перед всеми. И этот позор будет ещё хуже, чем могло бы быть.

Дрейк взял Кемана за руку и повел быстрее занимать место в очереди, но Кеман с неприязнью выдернул свою руку. Но, Дрейк этого, к счастью, не заметил и просто занял место. А Кеман поплелся в конец очереди и встал самым последним, надеясь на самые абсурдные способы предотвратить это. Сказать, что ему плохо от вида крови, что его тошнит, попытаться упасть в обморок, сбежать, или даже отвести Фиара в сторонку и сказать ему правду. Пусть все это было глупо и практически бесполезно, Кеман все равно продолжал придумывать новые способы. Ведь это хоть как-то его отвлекало от предстоящего ритуала. И он уже решил выполнить один из этих планов, а именно - рассказать все Фиару. Даже шагнул в сторону полковника, но внезапно кто-то прошептал ему прямо на ухо: «Ничего не выйдет. Тебя посчитают сумасшедшим". Кеман в испуге заливался, но никого рядом с ним не было. Но даже поняв это, он не перестал оглядываться. Сказанные кем-то слова до сих пор были в его голове, будто эхом отраженные. И что-то настолько зловещее в них было, что Кеман поежился. Ему было по-настоящему страшно, но он, не зная, что делать, сделал тоже, что и всегда - применил на свое лицо маску невозмутимости и постарался вести себя нормально. И так, очередь уже почти дошла до него. Впереди оставалось ещё два человека и Кеман с удивлением понял, что из-за своих мыслей пропустил, какую сущность получил Дрейк.

Но вот два впереди стоящих человека уже получили свою сущность. И теперь настала очередь Кемана. Он выпрямил спину и спокойной походкой начал подъем по лестнице. И на секунду Кеману показалось, что все это - прямая осанка, спокойное и уверенное лицо, не выражающее больше ни одной эмоции, медленная походка - он уже где-то видел, но не испытал от этого ни одной хорошей эмоции. Ему это наоборот показалось скорее отвратительным, мерзким, пугающим. Он споткнулся за одну ступень от священника, и чуть не свалился на того, но вовремя успел удержать равновесие и переступил последнюю ступень.

Все последующие действия были такие же, как и прежде. Рука - нож - кровь - священник - раствор - огонь.

И вот, раствор попадает в огонь и, вроде бы, ничего не должно было произойти. Но как бы не так. Стоило огню коснуться раствора, как всех стоящих в зале ослепило и оглушило одновременно. Кто-то вскрикнул, пытаясь прикрыть глаза и закрыть уши одновременно. Некоторые просто попадали на пол, не в силах это вытерпеть. Но никто не пострадал. Если не считать временной глухоты или немного подслеповатости у ближе стоящих. Рыцари стояли растерянные, не в силах после такого сразу действовать. Один рыцарь, кажется, вовсе не выдержал и ушел от остальных в другой зал через открытую арку. Так же поступил и священник, стоявший ближе всего к эпицентру вспышки. Однако через минуту все уже опомнились и Фиар одним из первых подбежал к Кеману, что так и стоял на месте, не двигаясь. Потом начали проходить и другие. Все они что-то говорили, трясли его, легонько хлопали и по лицу, а один раз влепили крепкую пощечину, а позже плеснули в лицо воды.