Ложь призрака

Глава 10

Джейн представила, как могла выглядеть та, что написала эти строки – с глазами, полными ужаса, отчаяния и бессилия, со сжатыми губами и красными щеками; рвано дышит, сдерживая рыдания, рвущиеся наружу; тыльной стороной руки проводит по лицу, стирая следы слёз; а затем в последний раз смотрит на свою записку и, вздрагивая от какого-то постороннего шума, оставляет её на столе...

Что же случилось потом?

Скорее всего, лорд Арчибальд, испугавшись за свою честь, решил спрятать улику, пусть и в столь ненадёжном месте. Или, может, он положил её сюда гораздо позже, а до этого постоянно носил с собой: полиция обыскивала поместье и уж точно не оставила бы такой находки без внимания.

Но были ли любовница и эта записка единственным, что он скрывал?

– Ты слишком долго молчишь.

Девушка подняла на Маттео рассеянный взгляд.

Её мысли витали далеко, цепляясь за обрывки воспоминаний. Теперь всё складывалось в единую картину: Элейн и Арчибальд, ссорящиеся друг с другом, крики, женский плач и постоянные эмоциональные срывы…

И причина тому – человек, которого она любила.

Джейн медленно отложила лист в сторону, не проронив ни слова.

– Ты, кажется, и правда удивлена, – горько усмехнулся юноша, наблюдая за ней. На его лице читалось сомнение, а через мгновение он произнёс с искренней виной: – Прошу прощения за свои шутки. Я… правда считал, что ты можешь быть любовницей дяди, но не был уверен. Мне казалось подозрительным, что он нанял именно тебя, поэтому… Mi perdoni¹, Signorina.

Девушка не ожидала такой прямоты. Честно говоря, ей было всё равно, что думает этот наглец: с самого начала он вызывал у неё лишь недоверие. Но теперь главным негодяем стал мистер Блэкберн – и он навсегда им останется.

– Похоже, тебе нечасто приходится извиняться, – Джейн улыбнулась, заметив его смущение, – Давай просто забудем. Сейчас не это важно. Что будем делать с запиской?

Она ловко сменила тему, за что Маттео был ей безмерно благодарен.

– Здесь мы её точно не оставим, – задумчиво проговорил он и тяжело вздохнул, – Придётся идти в полицию.

– Думаешь, они помогут?

– Не знаю. Но другого выбора у нас нет.

Повисло напряжённое молчание. Злополучная записка лежала на столе – но никто не решался снова прикоснуться к ней.

– Ладно, пока судьба благоволит нам, я поищу здесь что-нибудь ещё, – голос Маттео на английском звучал спокойно и учтиво, однако под конец фразы он невольно перешёл на итальянский, пытаясь скрыть от ушей девушки грубое ругательство: – …Prima che quello stronzo ritorni².

Джейн молча кивнула. Внезапно на неё накатила такая усталость, что стало тяжело даже держать глаза открытыми.

Она равнодушно наблюдала, как юноша перемещается по кабинету от одного шкафа к другому. В ней не осталось и следа прежнего любопытства.

И всё же её что-то удерживало.

Нужно ли как-то попрощаться?

Джейн замерла у тайного прохода, закусив губу и прижимая к груди книгу, которую не выпускала из рук всё это время.

Нужно ли?

Она обернулась: Маттео стоял к ней спиной, что-то ища под небольшой картиной на стене.

– Спокойной ночи, – сказала девушка и неловко улыбнулась, встретившись с его сосредоточенным взглядом.

– Да-да, Signorina, сладких снов. Не забудь закрыть дверь на ключ, – отозвался он, не прерывая своего занятия.

Джейн развернулась и скрылась в тёмном проходе.

Она в последний раз оглядела спальню Элейн – но уже с новыми чувствами. Затем тихонько зашла в комнату Оливера и убедилась, что он крепко спит. И, наконец, вернулась к себе. Легла на кровать и положила книгу рядом с собой.

Ночь ещё не закончилась. Тьма обступила её со всех сторон, как притаившийся зверь, и девушка снова подумала о призраке. Всё это казалось сном, наваждением – может, разум помутился от удушливого запаха гниющих цветов; может, она так часто думала о смерти Элейн, что мозг создал её новый образ и тот ожил…

Но глаза…

Глаза, на удивление, казались живыми. Полными бездонной и невыносимой тоски.

Помимо страха, в девушке рождались и другие чувства к призраку. Они наслаивались одно на другое и сеяли в её душе смуту: все мысли, воспоминания и ощущения казались искажёнными, будто Джейн лгала самой себе, отказываясь принять реальность, что открылась перед ней в новом, пугающем свете.

И самое страшное заключалось в том, что ей некому было рассказать о случившемся. Но выход есть.

Девушка сползла с кровати и подошла к шкафу, в котором чемодан с её вещами – и вытащила из него блокнот с ручкой. Устроившись за столиком у зеркала, она торопливо, почти лихорадочно, начала писать размашистым и неровным почерком:

«Я видела призрака. Жуткая, высокая, белая тень, глаза пустые, без зрачков, смотрела прямо на меня и ничего не говорила. В белом платье, как невеста, но в ней не было ничего прекрасного. Увидев её, я тут же согнулась пополам и закричала. Мне стало очень плохо, до слёз, до потери сознания, тошнило сильно, кружилась голова. Я не могла нормально дышать, меня словно ударили в живот, но всё быстро закончилось. Она тоже исчезла.