Ложная истинная или спасти нельзя жениться

1. Волосы длинные, жизнь короткая

Грузовика я даже не увидела. Просто звук клаксонов, паникующий мат водителя, хруст собственных рёбер, короткое острое удивление в тот момент, когда асфальт ушёл из-под ног. Затем последовала темнота.

Меня разбудил чужой голос. Высокий, панический, он бил прямо в барабанные перепонки.

— Госпожа! Госпожа, вставайте! Ваш жених уже здесь!

Я открыла глаза.

Надо мной был потолок из тёмного дерева с резными балками. В углу комнаты стоял массивный каменный камин с чадящими поленьями. На стенах горели свечи в железных подсвечниках. Висели гобелены с вышитыми драконами.

Я моргнула.

Попыталась сесть, и тело не слушалось.
Одеяло сползло. На мне была ночная рубашка из хлопка, грубого, с кружевом, которое царапало ключицы. Грудь оказалась маленькой, куда меньше моей прежней.

Передо мной стояла молодая девушка в переднике, на голове чепец, щёки красные.

— Какой жених? — мой голос прозвучал чуждо.

Девчонка посмотрела на меня с ужасом.

— Господин Блэквуд, — прошептала она. — Он приехал на день раньше. Сказал, что хочет видеть вас перед церемонией.

Воспоминания накинулись на меня, как свора голодных псов. Меня звали… Элинор? Хрупкая, запуганная. Мелькали лица, комнаты, платья, унизительные сцены, где какая-то женщина в корсете кричала на ту, чьё тело я теперь занимала. Отец с вечно красным носом, считающий монеты на столе. А потом лицо — красивое, с резкими скулами и холодными глазами, мужское, с лёгкой усмешкой.

Кристиан Блэквуд.

Нет, я не Элинор. С трудом открестилась от наплывающих воспоминаний.

Меня зовут Алина Григорьевна Соболева, тридцать четыре года, врач. Я пережила ковид, двух начальников отделения и один разрыв аневризмы у себя в перерыве между операциями. Я не могла умереть под колёсами грузовика.

Но я умерла.

Я помнила, как передала смену. Помнила, как вышла из больницы в три часа ночи, как хлестал дождь, как я сунула руки в карманы куртки и достала наушники.

Служанка, которую звали Милли — это знание тоже возникло из ниоткуда, — присела на край кровати и зашептала, косясь на дверь:

— Госпожа, вы должны бежать.

Я посмотрела на свои руки. На левом запястье был тонкий шрам. Элинор порезалась о стекло в двенадцать. Отец ударил её за то, что испортила платье кровью. В моём теле шрамов было больше.

— Куда?

Я посмотрела на свои ноги. Колени острые, кости тонкие, остеопороз был обеспечен к тридцати годам, если питание такое же скудное, как в воспоминаниях.

— Куда угодно, — Милли сжала подол передника, пальцы побелели. — Лорд Кристиан не женится на вас по любви. Он женится, чтобы забрать ваш дар.

— Какой ещё дар?

Я попыталась встать. Колени дрожали — вестибулярка не синхронизировалась с новым ростом. Мои сто семьдесят пять превратились во что-то около ста шестидесяти. Мир сместился вниз, и это дезориентировало хуже любого сотрясения.

— Регенерация, — прошептала Милли, и в её глазах стоял настоящий ужас. — Ваш дар исцеления. В первую брачную ночь он… они говорят, что…

Девчонка подошла ближе. Оглянулась на дверь. Шёпотом, почти не разжимая губ:

— Госпожа Аннабель здесь. У Аннабель на плече метка с его именем. Истинная пара, госпожа. Они хотят только ваш дар, а потом…

Аннабель. Имя отозвалось в грудной клетке глухим ударом. Лучшая подруга Элинор. Светлые кудри, ангельское лицо, сладкий голос.

Я почувствовала, как желудок скрутило.

— Они хотят отобрать ваш дар, — шептала служанка. Глаза у неё были на мокром месте. — Я слышала, как они говорили. В первую брачную ночь. Он заберёт вашу силу, госпожа. И вы умрёте.

Я посмотрела на неё. Ей самой было страшно до дрожи в коленях.

Я закрыла глаза. Итак: я оказалась в теле восемнадцатилетней аристократки с даром, который должен меня убить, если я не найду выход. Жених — дракон, который хочет моей смерти. Истинная пара жениха — моя лучшая подруга, которая поможет ему это сделать.
В прошлой жизни меня сбил грузовик. В этой жизни меня хотят убить после свадьбы. Прогресс.

Дыхание. Вдох. Выдох.

— Помоги мне одеться, — сказала я.

Милли кивнула. Пальцы у неё тряслись, когда она расшнуровывала рубашку.

Платье оказалось тяжёлым, зелёным, с корсетом, который Милли затянула так, что рёбра сжались. Я сунула пальцы между корсетом и грудной клеткой, ослабила на два сантиметра.

— Госпожа, так нельзя, — Милли смотрела с ужасом.

— Если я не смогу дышать, умру ещё быстрее.

Милли затихла.

Волосы она мне заплела в косу.

В зеркале стояла девушка, которую я не знала. Бледная, тонкая, с длинными светлыми волосами. Лицо с резкими скулами и тонкими губами. Глаза серые, огромные на этом маленьком лице. Элинор Винсент.

Я подняла руку, и отражение повторило движение. Пальцы тонкие, запястье можно было обхватить большим и указательным пальцами другой руки — и ещё оставался запас. Рост где-то метр шестьдесят, веса килограммов сорок пять.