Ложная королева

Тени прошлого

Словно оплакивая павших, затянувшееся небо оросило дождем поле битвы. Небесные слезы исчезали в кровавых лужах, оставляя после себя расходящиеся круги. Свинцовые тучи выделялись рваными пятнами на белом покрывале, заставляя гнетущую атмосферу еще сильнее давить на нервы мага и рыцаря.

Бедивер не терял надежды отыскать выживших, блуждая среди груд мертвецов. Раненым могла понадобиться помощь. Сколь не пытался Бедивер отыскать тлеющие огоньки жизни на полях смерти, все было тщетно. Под конец и сам огонек надежды погас в груди.

Желая отдалиться от места битвы, Монтель и Бедивер стали подниматься по тем самым холмам, с которых конница барона Восточного обрушилась на порядки Мордреда. У подножия полегли велиары, которых самозванец послал на помощь наемникам. Расплавленные недавним солнечным светом доспехи были похожи на ореховую скорлупу, в которой скапливалась дождевая вода. Тела внутри превратились в бесформенные куски гнилого мяса, в которых копошились извивающиеся черви.

Поднимаясь по крутому склону, Бедивер увидел белого льва Ивейна у небольшой рощицы внизу. Тот склонил косматую голову над телом своего хозяина и друга, изредка облизывая лицо мертвого рыцаря. Еще одна потеря, которая оставит незаживающий рубец на сердце. Нельзя было просто так уйти, поэтому беловолосый воин направился к своему мертвому соратнику, который, прислонившись к стволу березы, нашел свой последний причал. Монтель, ругая полуденное ненастье и грязь под ногами, плелся следом.

Печальными глазами посмотрел лев на подошедших. Из груди вырвался утробный стон. Велико его горе. Хромая, Бедивер осторожно приблизился к Ивейну, опустился на колено, провел ладонью по кудрявой голове.

— Спи спокойно, храбрый брат!

Павший был окружен изрубленными остовами фанатиков Белиала. На уровне пояса из ствола дерева торчало топорище. Кровавые полоски тянулись вниз от полотна, к Ивейну. Пропустив роковой удар, ослабший и уставший, он стал мишенью для клинков велиаров, которые коршунами налетели на него. Истекая кровью, многих он отправил назад, к владыке лжи, но и сам не обманул смерть. Один рыцарь преисподней валялся в овраге то ли с отгрызенной, то ли с оторванной головой, на другом черном доспехе отчетливо виднелись глубокие борозды царапин на груди, оставленные львиными когтями. Один белый крюк так и остался в черном месиве.

Погоревав над телом соратника, Бедивер подобрал валявшийся рядом с телом сломанный меч. Найдя тихое место недалеко от поля брани, среди шумевших на ветру ветвистых берез, воин с седыми волосами принялся усердно рыть могилу. Лев стал помогать, зачерпывая податливую почву когтистыми лапами. Монтель, который явно считал это ненужной тратой времени, недовольно причмокнув и покачав головой, тоже стал помогать.

Предав Ивейна земле, кудесник заметил:

— Сэр Ивейн был доблестным воином и погиб за правое дело, как герой… но что делать с его магическим львом? Неужели просто так оставить?

Бедивер взглянул на Овейна. Действительно, куда теперь идти этому могучему и волшебному зверю? Его хозяин пал, но, вероятно, захочет царь зверей пойти с ними?

— Овейн! Знаю я, что умом ты не обделен и все понимаешь! Поэтому хочу спросить: согласишься ли ты сопровождать нас? Тяжело объяснить все парой слов. Признаться, у меня самого больше вопросов, чем ответов, но мы еще можем побороться с судьбой-злодейкой. Камелот еще может быть спасен! Маг Монтель поведает нам больше. Поможешь ли ты в нашем странствии?

Колдун, словно невзначай, сидя на камне и любовно протирая тряпкой сферу на посохе, вставил фразу:

— Если наши задумки обернутся успехом, то увидишь ты своего хозяина вновь…

Лев посмотрел сначала на одного, потом на другого человека. Повернул лохматую голову назад, где был свежий бугорок могилы Ивейна, словно прощаясь, а после медленно пошел в сторону, где лежал щит рыцаря, поврежденный в битве. Схватив его зубами, лев вернулся к Бедиверу, вручая треугольный щит своего мертвого друга и выражая тем самым свое согласие.

***

По обе стороны начался густой смешанный лес, примыкавший к узкой дорожке, змеей терявшейся среди бесчисленных серо-бурых стволов. Дождь прекратился, прибив дорожную пыль к земле, и теперь в воздухе витал аромат прелых листьев и пряной сосновой смолы.

Рыжая грива, сосульками свисавшая с крепкой шеи каурой лошади, маячила перед глазами хмурого воина, с головой ушедшего в свои мысли.

Разглядев за пушистыми ветвями елок красные бугорки с белыми точками, Монтель попытался пошутить, сказав, что и мухоморов можно отведать, но только раз в жизни. Разговорить мрачного компаньона не получилось.

Отдаляясь все дальше от Камланна, Бедивер не чувствовал облегчения. Тяжесть утраты, муки совести и душевная боль душили его. Там, на поле брани, он потерял не только своего короля и верных друзей. Соврав умирающему, он утратил рыцарскую честь и веру в себя. От своей совести еще никто и никогда не убегал. И что-то еще произошло. Что-то важное, чего он пока не мог понять своим умом.

Были и приятные неожиданности. Овейн, который присоединился к рыцарю и магу, теперь отдыхал, вернувшись на свое законное место в виде золотого изображения на магическом щите, который, стоит заметить, тоже со временем лишался дыр и трещин, становясь прежним. И ранения уже не беспокоили Бедивера. Рыцарь забыл про хромоту, от шишки на затылке остались лишь неприятные воспоминания, боль более не пульсировала в голове, а рана, которую нанес Ланселот, затянулась. Монтель явил свои возможности, которым бы позавидовали самые умелые травники, целители и лекари. Но это не покрывало ужасных потрясений. Напротив, отсутствие боли позволяло полностью сконцентрироваться на самобичевании, погружая сознание в липкую паутину апатии.

Брели без определенной цели или направления, просто хотелось оставить как можно дальше позади место самого кровопролитного сражения за историю Камелота.

Бедивер уронил голову на грудь, неприятные мысли роились в его голове. Вспоминался визит к барону Восточному. Вспоминалась недавняя бойня, последние крики умирающих, их руки, протянутые к Бедиверу в последние мгновенья жизни. Вспоминались подвиги и походы, когда он шел вместе со своими друзьями на отряды злодеев, зная, что за ними правда. Обобранные до нитки вилланы и вельможи, страдавшие от набегов саксов, не дадут соврать. Эти памятные отголоски сменялись пониманием того, что уже никого и ничего не вернуть. Камелот без Артура никогда не будет прежним. Вероятно, такой эпохи мир больше никогда не увидит. Страница истории перевернута, золотой век закончился, и теперь остается только вздыхать о былых заслугах и свершениях. О внезапном шансе и таинственной королеве Бедивер не думал.