Ложная королева

Королева и рыцарь

Поспать вдоволь Бедиверу и Монтелю не удалось. В раннюю пору в пустынном коридоре послышались торопливые шаги, раздался тревожный стук в дверь. Запыхавшийся посланник от сэра Борса сбивчиво поведал магу и рыцарю, что их ожидают в винном погребе Нового Камелота, и дело это срочное. Также паренек, хватая ртом воздух, широко раскрыв глаза и размахивая руками, рассказал о каком-то знаке, который будто бы начертали кровью. Когда маленький человечек ушел, Монтель сел на кровать, поскреб подбородок и рассеянно сказал, глядя на сонного воина:

— Мда-а! Винишко сейчас точно будет кстати!

Как это порой бывает, короткий сон может вернуть бодрость, силы и внимательность людям, что и случилось с волшебником и Бедивером, которые уже шли по дорожке в саду, соединявшей старый и новый замки. Подставляя лицо ласковому ветру, Монтель неразборчиво мычал себе под нос какой-то мотивчик, а рыцарь Круглого стола, оглядываясь по сторонам, отметил необыкновенное оживление внутри королевской резиденции.

Было известно, что сегодня состоится совет между баронами, но чутье и тревожное известие подсказывали обоим, что не это событие являлось причиной суматохи. Еще на подходе к Новому Камелоту, величественному строению с высокими башнями из обтесанных каменных блоков и мозаиками витражей вдоль стен главного зала, Монтель заметил беспокойную толпу. Десятник в красном плаще с парой копьеносцев рысаками мчались к замку от казарм. Следом напрямик по траве маршировали стройные колонны резервных пехотинцев.

— Для поддержания порядка. – предположил Монтель.

Когда все на взводе, и на головы несчастных сваливается новая проблема, которая грозит стать той самой соломинкой, что сломает спину верблюда, люди теряют контроль над эмоциями. Древние греки называли толпу в похожем состоянии охлосом. Рыцари и вельможи орали друг на друга, размахивая руками и готовые сцепиться. Несчастные прислужники не знали, куда деться и как угодить нервным господам. Бледные солдаты баронов, встав живой стеной, выставили перед собой щиты и не пускали именитых представителей тех самых баронов внутрь, выслушивая в свой адрес проклятья и угрозы. Ситуация усугублялась фантастическими догадками вещунов без дара предвидения. Противоречивые слухи порождали глупейшие гипотезы.

— Там знамения конца времен, говорю вам! – смахивая платочком слезу и всхлипывая, говорила тучная дама, не забывая обмахиваться веером.

— Чушь! Наверняка нашли тайник с сокровищами! Наложили лапы на наше… на общее добро! – скрипел зубами одноглазый рыцарь, ветеран многих сражений.

И находились те, кто подхватывал эти предположения, превознося их до уровня святой истины.

Борс и Парсифаль, стоя на крыльце, куда вела широкая полуовальная лестница, вглядывались в толпу. Из-за таинственной находки оба рыцаря так и не явились в старый замок Камелота, как было условлено ранее. Предвидя появление своих знакомых, они ожидали за стеной из разноцветных щитов, в которую уже начали лететь овощи и фрукты. К сожалению для оцепления, лето выдалось урожайным для королевских угодий.

Хлопнув ладонью стража по наплечнику, Борс указал на протискивавшихся сквозь скопление людей седого воина и лысого мага. Цепочка разверзлась, поглотив чародея и среброголового, что вызвало очередной бурный всплеск негодования у столпившихся людей. Поприветствовав прибывших, сэр Парсифаль перешел к сути:

— Когда слуги спускались за напитками в погреб, то случайно оборвали занавеску, которой специально прикрыли какую-то пентаграмму. Я не знаток волшебства, но даже я могу понять, что связано это с магией тьмы.

Монтель кивнул и попросил показать ему дорогу, чтобы лично осмотреть символ. Парсифаль и еще несколько рыцарей повели мага к таинственному знаку.

Внутри замка было тихо и мрачно. Как в склепе. Только шум со стороны ворот непрерывной и хаотичной мелодией нарушал спокойную обстановку. На соломенных подстилках лежала пара воинов. Этим больше остальных досталось от буйных дураков у врат замка. К ним и от них сновали девушки в потертых передниках с кувшинами, чистыми рулонами повязок и грязными горками окровавленного тряпья.

Словно подпорки, семь пилларов с каждой стороны зала устремлялись к темной бездне высокого потолка. Ночные факелы на колоннах, украшенных лепниной в виде воинственных ангелов, уже начинали чадить. Пройдя через распахнутые настежь арочные врата в идентичное помещение, отряд остановился у ступенек с правой стороны. Пара охранников расступилась, открыв вид на гранитный хребет, уходивший во мрак, разбавленный огненными бликами.

Среди нагромождения бочек под низкими потолками с гирляндами паутин уже возились маги и рыцари. Судя по недовольному бурчанию – без особых успехов. Пока Борс представлял Бедивера и объяснял, что человек рядом с ним – мудрый чародей, участвовавший в последней битве Артура, Монтель, сгорбившись и вжав голову в плечи, натужно сопя, подошел к знаку, с двух сторон освещенному закрепленными на стене факелами.

Монтель сел на корточки, бережно положил посох и отер потные ладони о балахон. Брезгливо глянув в угол, где в тереме из паутины копошились пауки, маг тряхнул головой и поморщился. По спине пробежалась неприятная дрожь, адреналин выплеснулся в кровь, придав бодрости колдуну.

Кудесник, бегло осмотрев мазню кровью, сразу же понял, с чем они имеют дело: кровавые руны, которые открывают портал в ад, но здесь не хватало одной детали, чтобы задействовать его. Следовательно, неизвестный автор этого художества не хотел призывать тварей преисподней сейчас, а оставил работу недоделанной с умыслом, попытавшись ее спрятать.

С таким связующим ад и Британию порталом Монтель уже имел дело, когда оказался в лесах рядом с Ландой.

Закусив губу и для вида водя пальцем по темно-красным узорам, чародей прикидывал в уме варианты. Но не того, как уничтожить портал — это было просто: необходимо избавиться от знаков на стене. Он обдумывал возможности и выгоды, которые можно получить от обнаружения следов магии призыва обитателей ада в сердце Камелота.