Ложная реальность

Глава первая. Разворот на 180 градусов

Впервые я увидела его на педсовете в августе 2012, но из-за суеты и оживлённых разговоров заметила не сразу. Только когда директор взяла слово и по традиции начала представлять новых учителей, я обратила внимание на незнакомые лица. “Свежая кровь”, – так говорят обо всех новичках, преимущественно молодых. На этот раз главным и самым ярким “эритроцитом” оказался статный и высокий Андрей Сергеевич Леонов. Директор объявила, что он займёт место Нинель Витальевны – и актовый зал пришёл в движение, зашелестел, загудел на сотню голосов.

Нинель Витальевна Ерошина, заслуженный учитель немецкого, по-арийски сдержанная и по-советски строгая, была завучем годов с 80-х. Она начинала вместе с директором и была её главным советником. За два года работы в лицее я привыкла считать этих двоих “столпами империи”, и моё мнение разделяли многие. Например, Елена Владимировна Рубинова – завуч, которая училась в лицее, когда он ещё был обычной школой.

Пока директор вещала про Андрея Сергеевича и его достижения, Елена Владимировна повернулась ко мне и вполголоса сказала:

– Я думала, она будет всегда, а оно вон как получилось.

Коллега часто-часто заморгала на последних словах, как делала всегда, когда была недовольна.

Я посмотрела на Нинель Витальевну. Она сидела неестественно прямо, поджав и без того тонкие губы. Из-за бликов на массивных очках казалось, что её глаза сверкают. Можно было даже представить, что они приобрели цвет штормового моря.

Я не знала и, честно говоря, не интересовалась, что произошло между Тамарой Алексеевной и её ближайшей сподвижницей. То ли Ерошина сдала и перестала справляться с объёмом работы, то ли многолетняя дружба со временем побледнела и потрескалась. Так или иначе, один из “столпов империи” пошатнулся, и, чтобы предотвратить падение, его по-быстрому заменили.

– Конечно, Нинель Витальевна будет приходить, помогать советами, – робко закончила директор.

Бывшая завуч сухо кивнула и попыталась улыбнуться. Она не приняла отставку. Впоследствии, несмотря на заявление директора, Нинель Витальевна ни разу не пришла проконсультировать своего преемника и не появилась ни на одном мероприятии, посвящённом памятным датам лицея.

В перерыве я всякого наслушалась о новичке и его связях и к середине дня успела проникнуться к нему искренней неприязнью. За Нинель Витальевну было обидно до слёз. Да, из-за её строгости и моей неопытности у нас случались конфликты, но Ерошина одним взглядом внушала уважение. Её грузную, степенную походку узнавали ещё до того, как она появлялась в учительской. Однако в трепете перед этой женщиной старой закалки не было страха – скорее, небывалое почтение. Она держалась с достоинством и носила свой статус, как невидимую медаль на шее.

Разумеется, новый завуч был обречён проигрывать в сравнении с ней.

Первым, что я сказала маме, когда вернулась с педсовета, было:

– Нинель Витальевну уволили, а её место занял какой-то молодой выскочка, родственник кого-то там из правительства.

Так и прошёл учебный год – в убеждении, что бок о бок с приличными учителями работает выскочка обыкновенный, одна штука, занимающий не своё место.

Летом один за другим умерли дедушка и бабушка, из-за чего омрачились первые дни отпуска, а День города надолго перестал быть праздником.

Вскоре начался новый учебный год, и он принёс свои проблемы. В первый же день Тамара Алексеевна вызвала меня к себе и, не тратя времени на экивоки, предложила классное руководство. Ну как предложила… 

– У тебя много уроков в 8-м “Г”? – спросила она, листая какие-то документы.

– Ммм… – я склонила голову набок. – Восемь часов, сейчас ещё развитие речи добавится.

– Так ты, получается, у них основной учитель? С тобой они больше всего времени проводят?

– Ну… да.

– Возьмёшь классное руководство?

– Что? – дыхание перехватило. – А как же Екатерина Михайловна?

Директор откинулась на спинку кресла и сложила руки в замок.

– А Екатерина Михайловна уходит в декрет и переезжает в Литву.

– Чудесно, – я постаралась скрыть иронию улыбкой.

– Возьми. Понимаю, класс сложный…

“Нет, Тамара Алексеевна, не понимаете”.

– … но я видела тебя с ними на открытом уроке, они хорошо себя вели, у вас прекрасный контакт.

“Потому что там были вы”.

– Уверена, у тебя всё получится, – улыбнулась директор, поправляя шейный платок.

Так я стала руководителем весьма специфического класса, отношения с которым в лучшие дни можно было назвать натянутыми, а в худшие даже определение нельзя было подобрать. Я шла по коридору, и безрадостные картины недавнего прошлого оживали в памяти: драки на уроках, возмущённые строки в красных от замечаний дневниках, редкие, но тяжёлые встречи с вечно занятыми родителями учеников.

18.09.13. Меня преследовал высокий молодой человек интеллигентного вида, в прямоугольных очках и сером костюме с металлическим отливом. От одного присутствия этого человека меня бросало то в жар, то в холод, и мурашки бегали по спине. Он всё шёл за мной, словно зная, что мне от него не спрятаться. Я думала укрыться хотя бы в своём подъезде. Поднялась в свою квартиру, чувствуя, что меня догоняют. Открыла форточку в своей комнате. Прыгать было высоковато, конечно: всё-таки шестой этаж. Но разве есть другой выход? Я сосредоточилась, распахнула крылья. Взлететь удалось, но от недостатка сил полёт был совсем не таким, как я ожидала. Слишком низко, кошмарно медленно. Преследователь нагнал меня за несколько секунд, и тут я увидела его крылья – широкие и белые, как у меня. Меня будто молнией ударило: а чего я, собственно, от него убегала? Я сказала первое, что пришло в голову: