Ложное время

Вселенная-1. 2061 год. Революция

Лиза Лямкина охотно смотрела на яркое обжигающее солнце, лёжа в солнцезащитных очках на крыше невысокого домика, являющегося частью элитного пригорода в Лазурном побережье. Мимолётом текла жизнь, почти внезапно холодная зима сменилась ранней весной. Маленькая девочка с двумя длинными косичками и бантиками на голове вдыхала тёплый ароматный воздух, однако на земле всё ещё лежал рыхлый снег, ещё не восстала трава, деревья напоминали о былых морозах, представляя собой голые стволы и сухие растопыренные ветки.

Окунаясь в легкомысленность детства, Лиза вспоминает безоблачное голубое небо, зачатки первого тепла, тающую реку, вдоль берегов которой начинают прорастать цветы, зелёная трава, колышущаяся на жарком ветру, густые кустарники; поблизости копошатся насекомые: пчёлы принимаются за работу после зимнего отпуска, снующие муравьи-рабочие подтаскивают к гнезду хвою, черешки листьев и небольшие ветки, возле них мельтешат незначительного размера божьи коровки, гусеницы, жуки. Но эти рисованные масляными красками пейзажи, умиротворение и разнообразие флоры и фауны непосредственно граничат с войной, кровью, жертвами, ожесточённой битвой за власть, постоянными сводками с мест столкновения, чудовищным детским страхом, закрытым за стенкой, новостями, гудящими из телевизора, автоматными очередями, взрывами, слухами, мифами, под корень врастающими в историю.

Будучи ребёнком, готовящимся к итоговым экзаменам в 4 классе, она и не задумывалась о происходящем по ту сторону Лазурного берега, лишь слышала и дорисовывала картину. Родители не поднимали подобные темы, а в школе всё замалчивали, называя противостояние «временщиков» и «антивременщиков» «глубоким политическим сражением во имя СВОБОДЫ». Но тем не менее - что происходит в столице, в Хаусе? Как дела обстоят во всей остальной глобальной империи? И даже, если бы Лиза захотела в действительности осознать политическую и социальную обстановку, то поняла бы она все хитросплетения нового мира, входящего в самый рассвет гражданской войны.

Пока она безмолвно, лишь с лёгкой улыбкой на устах, впитывала в себя солнечные лучи, в сотнях километров от неё тысячи человек маршировали вокруг Капитолия. Изначально, ещё в 59, они орудовали транспарантами и плакатами, пропагандируя мирные митинги и лоббируя исключительно демократический путь решения всех родившихся проблем и противоречий. Но весной 61 года надписи на картонках сменились ружьями, гранатами, автоматами и плазменными винтовками. Мирный протест яростно ворвался на новый пик – вооружённое столкновение!

Гражданские перемешивались с полицией, Администрацией времени, её агентами, её руководством. Кто-то, наоборот, стремился к сохранению единства, вступая на сторону государства – так называемых консерваторов. В единой агонии, всенародном напалме отсутствовала рациональность, все помешались на одной лишь идеологии и «равноправии». Неолибералы ратовали за новый «опиум для народа» - часы времени, способные переместить обычного смертного на несколько секунд, минут или часов назад либо вперёд. Государственники же планировали прикрыть лавочку, оставив «золотые часы» административным агентам, некоторым избранным чиновникам и анонимной элите.

Лидером сопротивления выступал Ласко Лазович, бывший оператор либеральной газеты «Новое Издание». Он отчаянно стремился легализовать часы времени, которые, по его мнению, были нагло отняты у простого населения. Сюда же относили и Правый корпус, ставящий национальную идентичность выше Глобального государства. Да, мельком их идеи затрагивали свободу часов и право на «времяперемещение и путешествие в пространстве», но это был лишь предлог для присоединения к союзникам по протестам. В реальности Мэтт Элиот и Андрей Рубинин, лидеры корпуса, хотели вернуть Глобальную империю к раздельным национальным государствам с историческими границами.

Власть как единый механизм и безликая структурированная организация с чёткой выстроенной иерархией оборонялась. С одной стороны – «защита населения, территориальная целостность и страх перед часами, которые приносят в мир хаос и вседозволенность. С другой – ясные всем бенефициары в лице Френсиса Холлигейла, желавшего коллекционировать часы и благодаря полноценному запрету поднять их стоимость до вселенских масштабов, а также некоторые силовые структуры, видящие в часах не только элитарность, но и универсальный инструмент для операций и достижения более прогрессивного правопорядка в обществе.

Война длилась долго. Она то затихала на несколько месяцев, сваливаясь в постоянные шествия возле Капитолия и вылизанных лозунгов, то воспламенялась, унося с собой сотни жертв, превращаясь в смертный унисон…

Владимир Лямкин, её отец, в те годы занимал должность советника в Администрации Времени. Стоит отметить, что при этом его высоко котировали в руководстве и даже видели в кресле директора в обозримом будущем. Он не участвовал в боевых действиях, но переживал жуткое давление с обеих сторон.

— Сколько ещё это будет продолжаться? – Спросила его как-то Джулиана, мать Лизы.

Вдвоём они сидели на крыльце вечером. Было уже темно; сигаретный дым уносился далеко-далеко, заслоняя светящийся оранжевым оттенком из-за севшего солнца горизонт. Лиза сидела в соседней комнате и слышала разговор родителей. Голос отца был уставшим, измождённым.

— Не знаю, Джи. Боюсь, всё это затянется. «Временщики» ни за что не отступят от своего. Их кто-то спонсирует со стороны, поэтому они могут десятилетиями воевать, стоя у Белого дома. С другой стороны – государство наверняка не согласится на переговоры. Зачем? Смягчить режим по отношению к часам практически невозможно…

Он выдохнул сигаретный дым и посмотрел на жену, взявшую его за руку. Её глаза блестели во мраке от слёз, готовящихся хлынуть в любую секунду. Лоснящиеся волосы аккуратно касались белого свитера и покачивались на лёгком ветру. Из-под деревянного навеса виднелись яркие звёзды в виде мелких серебряных отметин на небе.

— Что будет, если они выиграют? - Проговорила Джулиана, сжав руку Владимира ещё сильнее. – Что будет с тобой?