Лозьминские топи (цикл рассказов, 12+)

О мышах и нелюдях

«Наше дело мышиное», – любил повторять старик Гаврилыч, сбивая ломиком замок с очередного сарая. «Ровно столько бери, чтобы хозяин времени пожалел и в милицию не пошёл, – учил он Игорька. – Вот ежели кто из дачников побогаче, с полным фаршем – у тех и ценное неси, матюгнут разок да плюнут, этим время дороже, но не борзей, а то нарвёшься. Кто из большого города по первому году на даче – не торопись, пускай накупит нужного да сам по полочкам разложит – тогда и загляни. Обижать людей не след. Культурно зашёл, взял, дверку за собой прикрыл – глядишь, поогорчался хозяин и забыл. Меру, Игорёк, меру знай. Волков наглых отстреливают, а мыши живут себе припеваючи. Наше дело – мышиное».

А Игорьку не хотелось мышиного. Хотелось красивой жизни, погулять да на праздник мужикам водки выставить не жалея, пусть знают – молодой Игорёк, а кой-чего может; чтобы Танюхе-продавщице сапоги на Новый год; чтобы здоровались с уважением серьёзные люди, вроде Толика из цветметприёмки. А Гаврилыч… Гаврилыч в октябре слёг и за неделю кончился. Фельдшер сказал, диагноз так и не поставили. Старик перед смертью плакался, что обмишурился, присмотренного обнёс, не углядел.

Этому Гаврилыч тоже учил: бабку Нюру, что у кладбища живёт – ни боже мой обижать нельзя, след вынет и порчу наведёт. А есть такие, кто сам не знает, а за ними сверху (Гаврилыч многозначительно тыкал пальцем в небо) присматривают, обворуешь – пожалеешь, так что сперва к хозяину присмотрись издалека, людей поспрашивай, что за человек. Потом Гаврилыч тыкал пальцем в пол и негромко добавлял: «или снизу, это сразу кранты».

Присмотренных Гаврилыч вычислял сам, было таких по паре штук на посёлок. Но после странной смерти старика Игорёк убедился: будь ты хоть каким осторожным, от судьбы не уйдёшь. Так гори оно синим пламенем, один раз живём. Был в Осельках, через реку, один дом поухоженней прочих, да и крайний, у самого леса – раньше Гаврилыч его велел стороной обходить, а теперь…

Под ногами хрустел первый лёд. Луна то и дело пряталась за облаками, одинокий фонарь не горел – до утра в посёлке электричества не будет, ремонт. Игорёк поддел ломиком доски в заборе, придержал, пропуская Кольку Щегла. После Гаврилыча Игорёк остался за старшего, а в одних руках много не унесёшь.

– Чё мы сюда полезли-то? – шепнул Колька, пока Игорёк возился с замком на воротах пристройки. Через двор залаяла собака, Колька вздрогнул, оглядываясь. Игорёк только усмехнулся. Щегол он и есть Щегол… Замок был крепкий, новый, да ещё изнутри засовом задвинули – а вот под петлями дерево уже крошилось. Поддеть, навалиться – и готово. Смешные эти дачники, право слово.

Шаря фонарём по стенам, Игорёк оглядел пристройку-мастерскую. Негусто, но всякого насобирать можно: инструмент по мелочи, под крышей наверху, где у нормальных людей сеновал, наверняка что-то интересное найдётся; железо всякое в металлолом. Но не за этим он пришёл.

– Мы чё, и в дом пойдём? – струхнул Колька, когда Игорёк пробрался в сени и ткнул ломиком в дверь самой избы. Замок врезной, крепкий, повозиться придётся. – Гаврилыч говорил…

– Кончился твой Гаврилыч, – оборвал его Игорёк. – Вон, боялся – и что? Один хрен ласты склеил. Хорош в мышах ходить, пора из подпола в люди выбиваться, не? – он улыбнулся и хлопнул Щегла по плечу. – Иди, второй ломик поищи, вскроем без шума и пыли…

Повозиться пришлось изрядно. Когда дверь наконец поддалась и взмокший Игорёк переступил порог, Щегол замялся в сенях.

– Давай, Колюня, давай, не дрейфь! – подбодрил Игорёк. – Сказки бабкины это всё, ты веришь, что ли? – Он открыл холодильник. – Тут и выпить есть! Ну-ка, для настроения… Колюнь, чё встал, посуду неси. Да не чашки, буфет вон в комнате, стопки посмотри. Культурно выпьем… О, шпротики мои любимые!

С водкой дела пошли на лад, смелости у напарника прибавилось. Завесив окна одеялами, чтобы свет фонарика не заметили снаружи, они по-хозяйски шерстили ящики, шкафы, полки. Денег и ценностей дачники, само собой, здесь не держат. Вилки-ложки пойдут Виталику в цветмет, кое-какую технику умельцы на микросхемы разберут. Коробка юбилейных рублей с Лениным – говорят, дорогие бывают. Мастерскую и чердак проверили на совесть – любят наивные дачники под кучей хлама ценные вещи прятать. Теперь в несколько заходов в лесок, а там уже погрузить в ржавую Игорькову «девятку» – и вперёд со свистом, завтра и концов не найдут.

– Всё вроде, – пропыхтел Колька, подтаскивая очередной мешок к дверям на улицу. – Двинули?

Игорёк почесал подбородок. Всё-таки не умеет Щегол мозгами думать.

– Фанеру резали недавно, – он показал на обрезки в мусорном ведре. – Диски вон стёртые. Значит, лобзик где-то сховали и болгарку. Лэ – логика, понял? В доме чистота-порядок, хозяйка на фотке основательная. У такой на кухне всякое должно быть. Миксер там или соковыжималка. Или этот, бле… бли…

– Блиндер, – подсказал Щегол. – Да смотрели везде, нету ни хрена. Может, с собой увезли.

Игорёк повёл бровями. Может, конечно, и увезли, а может…

Тайник нашли в подполе. В сухой земляной пол был врыт металлический ящик, метр на метр, крышка присыпана опилками и заставлена банками с компотом.

Колька с сомнением приподнял массивный замок. Игорёк только сплюнул презрительно: ну на кой чёрт такой замок, когда ящик из стали-три, проушину спилить и всего делов. Вручив Щеглу ножовку (нашлась в мастерской), Игорёк отыскал банку огурцов посвежее и устроился на ступеньке.

– Готово, – прокряхтел наконец Колька, поднимая тяжёлую крышку. Игорёк отставил огурцы и деловито вытер пальцы о штаны.

– Я ж говорил, – хмыкнул он. – Слухай батьку! Ну-ка, что тут у нас…

В объёмистом тайнике нашлись и миксер, и новенький лобзик, и ещё куча всего.

– Гляди, вещь! – Колька выудил из ящика нож с наборной рукоятью, какие мастерят зеки-умельцы. В луче фонарика цветное оргстекло казалось драгоценными камнями.

– Не бери, приметный больно, – посоветовал Игорёк.