Лспп: любовь с первого поцелуя

17

Леся

Воспоминания о прошедшей новогодней ночи беспорядочно всплывали в моей голове странными, болезненно-приятными образами и сбивали с толку. Жаркий поцелуй, до безумия сладкий, напрочь отключивший мозг, стал лучшим моментом праздника, и, пожалуй, единственным ярким пятном в безликой серости шумного застолья. Он ослепительным всполохом разделил вечер на части, позволяя огню в моём влюблённом сердце разгореться с новой силой, и возрождая почти утраченную надежду. Но то, что было после, вызвало во мне волну непонимания и даже возмущения. Преодолевая все препятствия на пути к нашей с Русланом взаимной любви, и продвинувшись вперёд на шаг, я вновь была вынуждена отступить на два назад.

Руслан очевидно тоже что-то чувствовал ко мне. Движения его мягких губ и тёплых ладоней там - в полумраке пустого коридора - были очень напористыми, пропитанными голодной страстью, словно он, как и я, не способный больше удерживать под контролем разума собственное тело, отдался неудержимому порыву. Однако всё закончилось так же внезапно, как началось. После возвращения в комнату, парень мечты пробыл на празднике совсем недолго. Ни с кем не говорил, не танцевал, только напряжённо думал о чем-то своём, снова отгородившись от меня прочной незримой стеной, выстроенной из равнодушного молчания.

Я не знала, как себя с ним вести, о чём говорить. Не понимала, кто мы теперь друг другу. И Руслан совершенно не помогал мне найти ответы. С одной стороны, в нём однозначно что-то изменилось, даже как будто сломалось. Он выглядел растерянным и явно избегал моего взгляда. Словно… жалел о произошедшем между нами. Эта мысль не давала мне покоя, причиняя боль, но я так и не смогла найти в глазах Руслана ни подтверждения, ни опровержения.

Он ушёл к себе, а я больше не решилась идти за ним. Утром он уехал в своё родное село, ни с кем не попрощавшись. Со мной в том числе. В груди неприятно пекло от осознания, что он снова сбежал, как делал много раз. Единственным свидетельством хоть какого-то прогресса в наших слишком запутанных отношениях был номер Руслана в справочнике моего смартфона. Но я так и не смогла написать ему первой, а тем более позвонить. Оставила это право ему.

Первый день Нового года прошёл в суматохе. После очень позднего завтрака мы всей толпой отправились на главную площадь города, прихватив оставшиеся от прошлогоднего застолья напитки и закуски. Народу в ледяном городке было не много, не каждый разумный человек отважится в морозный вечер таскаться по заснеженным улицам с пакетами наперевес вместо просмотра повтора «Голубого огонька» в тепле и уюте. Проводив некоторых участников вечеринки до вокзала, и оставив припасы под присмотром одного не очень сговорчивого на приключения одногруппника, мы оккупировали высокую горку.

Смех и визг девчонок из нашей поредевшей компании эхом разносился по округе во время массовых прокатов по неровному льду. Мы радостно съезжали с горы то сидя, то стоя, то по одному, то паровозиком, крепко ухватившись друг за друга, теряя пуговицы, ключи и карманные деньги. Потом ненадолго подбегали к огромной ёлке, расчерченной светящимися линиями цветных гирлянд, под которой, переминаясь с ноги на ногу, нас ждал паренёк в смешной шапке и с пакетами. Выпивали по паре глотков остывшего на крепком морозе шампанского, съедали по дольке заледеневшего мандарина, и снова уносились на горку.

Мне было весело и грустно одновременно. Я смеялась, шутила, вместе со всеми летела с ледяного спуска на неизвестно откуда взявшемся куске картона, фотографировалась на фоне подсвеченных ледяных фигур, но мысли мои были не здесь. Они то и дело возвращались в тусклый коридор общаги, где Руслан был рядом, и мне казалось, что теперь всё будет по-другому. Я безумно хотела, чтобы он сейчас тоже был здесь, смеялся так же открыто и искренне, как на маскараде, принимал участие в наших детских забавах, чтобы ему было так же хорошо, как мне сейчас. Хотела видеть парня мечты счастливым.

Домой я вернулась поздно, с сияющими глазами и румянцем на щеках, растрёпанная, с пятнами втёршегося в ткань снега на коленях джинсов, и тоской в самом тайном уголке моего неспокойного сердца. В квартире было тихо, родители уже спали. На кухонном окне голубыми огоньками искрилась гирлянда, освещая уютное пространство родного дома. За окном громыхали взрывы салютов, напоминая о продолжении праздника. Я тихонько скинула верхнюю одежду и на цыпочках прокралась в свою комнату.

Телефон отправился заряжаться до утра. Брать его в руки в моём состоянии было опасно. Я упала на кровать прямо в мокрой после снежных покатушек одежде, и через несколько мгновений провалилась в сон

- Лесь, не убегай далеко, вон там накатанная лыжня. – сказала Саша, моя бывшая одноклассница, указывая рукой в сторону кривых сосен.

Не знаю, каким чудом ей и ещё парочке моих школьных приятелей удалось уговорить меня на это – поехать на лыжную базу в сосновый бор. Где я, и где спорт? И вот, теперь мне приходилось изображать кого-то, издали напоминающего лыжницу, хотя в последний раз моё имя и слово «лыжи» в одном предложении упоминались в одиннадцатом классе на физре.

- Ок! – коротко отозвалась я и огляделась.

Вокруг был хвойный лес с высокими соснами, вросшими в снег толстыми изогнутыми стволами с шершавой облупившейся корой и раскидистыми ветвями-лапами; с редкими елями, упирающимися макушками в серое небо. Неглубокий снежный покров, притоптанный любителями зимней ходьбы и прикатанный многочисленными лыжниками, отливал непривычной для города белизной. Редкие хлопья, пробивающиеся сквозь густые вечно зелёные кроны, осторожно опускались на невысокие сугробы, превращая их во взбитую пуховую перину.