Лспп: любовь с первого поцелуя

19

Руслан

Моя первая зачётная неделя началась совсем не так, как я рассчитывал. И вообще в последнее время что-то планировать стало неожиданно сложно. Все мои привычные установки летели к чертям из-за одного единственного человека. Такого раньше не было, чтобы приходилось искать в себе силы для привычных занятий. И как только получалось установить такое необходимое для моего перегруженного графика равновесие, снова объявлялась она, как ураган переворачивала всё вверх дном, нарушая мои правила и предпринимая неудачные попытки установить свои.

Я до сих пор так и не смог разобраться, что в этой рыжеволосой нахалке такого необыкновенного, что я не мог отделаться от мыслей о ней. Они мне мешали. Очень. Я не привык тратить ресурсы на что-то помимо важных для меня дел. А теперь был вынужден. Леся врывалась в мою голову без стука, точно так, как всегда приходила к нам в комнату, и оставалась там без разрешения невыносимо долго, не давая сосредоточиться на учёбе, подготовке к новому этапу конкурса, спорте. Однажды во время волейбольного матча поймал себя на том, что ищу рыжую голову среди зрителей. Идиотизм какой-то, смешанный с мазохизмом! Так быть не должно!

Леся – взбалмошная, импульсивная, непоследовательная, наглая. Она совершенно не та, о ком я мог позволить себе думать. И я делал всё возможное и невозможное, чтобы избавиться от неправильных мыслей.

В конкурсе я прошёл на межрегиональный этап. Это совершенно другой уровень, требовавший больших затрат всего – времени, мозгов, энергии. Соревноваться будут лучшие из лучших, и главный приз достанется только троим первокурсникам со всего федерального округа. А сейчас нас больше сотни.

Плюс первая сессия, на которой я был просто обязан проявить себя, отработав на зачётку по максимуму. В новую жизнь возьмут только отличников, а значит я не имел права на ошибку.

Но я её совершил… Своими руками подтолкнул собственные достижения к краю пропасти. Когда согласился встречать Новый год с Лесей.

Желания анализировать собственное поведение и искать причину случившегося не было абсолютно никакого. Смысл? Когда всё самое опасное уже свершилось? И даже больше, чем я мог себе представить, собираясь на ту ненужную мне вечеринку. Думал ли я тогда о последствиях? Ни секунды. Это казалось забавным приключением, ничего не значащим. Не более.

Лучшим вариантом было бы остаться дома с отцом, как это происходило много лет. Наш праздник всегда был скромным, стол не ломился от множества салатов, на нём никогда не было алкоголя. Батя не позволял себе даже намёка после нескольких месяцев запоя, чуть не оставившего меня и без отца тоже. Когда мать внезапно упорхнула в новую прекрасную жизнь, батёк не придумал ничего лучше, чем топить горе на дне бутылки, и только представители органов опеки, без предупреждения нагрянувшие в нашу видавшую виды берлогу, помогли ему одуматься. С тех пор ни капли не было ни у него во рту, ни в нашем доме в принципе. А вот ёлка присутствовала всегда. Отец приносил непременно живую пихту, наполняющую всю квартиру ароматом хвои и смолы, ставил её в ведро с мокрым песком, маскируя «подставку» толстым слоем ваты, и мы вместе развешивали на пушистые ветки старые стеклянные шарики, шишки и сосульки.

За пару часов до наступления Нового года мы усаживались за праздничный стол, открывали трёхлитровую банку ягодного компота, заготовленную на зиму, раскладывали по тарелкам скромный ужин, и смотрели по телевизору какую-нибудь музыкальную чушь. Бой курантов для отца был сигналом для отхода ко сну, а для меня в последние года три – для прогулки до сельского клуба, где меня ждали подвыпившие одноклассники, поздравления, бенгальские огни и танцы. Правда, я всегда давал себе на развлечения не больше полутора часов. Дальше становилось не интересно: запутанные нечленораздельные звуки, когда-то бывшие человеческой речью, попытки проверить степень моего уважения алкоголем, и обязательно – драка. Концентрация всего, что я терпеть не мог, в одном месте и в одно время.

В этот раз отец как-то слишком легко согласился с моим отсутствием дома в Новогоднюю ночь. Возможно, сказалось плохое самочувствие, о котором я узнал только по приезду. Батя никогда не жаловался, по крайней мере я ни разу не слышал от него ничего подобного.

Вот только я не ожидал, что будет так сложно находиться с Лесей в одном пространстве, и пытаться соответствовать собственным словам, сказанным ей. Не друг. Конечно не друг, совсем не дружеские чувства во мне вызывала эта девчонка. Она была всюду, в каждой точке, в каждом мгновении, от неё невозможно было скрыться. Я с трудом оставался собой, еле удерживаясь от желания покинуть опостылевшую вечеринку, только бы не видеть её и не чувствовать её запах. А когда она в открытую стала кокетничать с тем рыжим ушлёпком, и даже позволила ему себя поцеловать, во мне будто что-то надломилось. Я потерял контроль, схватил первый попавшийся под руку стакан то ли с вином, то ли с шампанским, уничтожил его в пару глотков, и вылетел из комнаты. Внутри всё горело, и я не понимал, это от выпитого алкоголя, или от злости на Лесю.

Надо же ей было пойти за мной… И подойти непозволительно близко… Аромат ириса напрочь уничтожил во мне последние слабые попытки сопротивляться влиянию Леси. Я смотрел в её блестящие в тусклом свете коридора глаза, на её мягкие влажные губы, и сходил с ума от желания поцеловать эту рыжую выскочку. Не сдержался…

Это было чистое безумие, несравнимое с той пьяной выходкой на лестнице в день нашего знакомства. И судя по тому, как Леся отвечала мне, она тоже этого хотела.