Лспп: любовь с первого поцелуя

37

Руслан

- Ты на тренировку? – Олег оторвал глаза от планшета и проследил, как я достаю из шкафа спортивную сумку.

- Да, - я быстрыми движениями закинул в неё форму и всё необходимое для занятий.

Меня приняли в сборную университета с распростёртыми объятиями, чему я был невероятно рад. Учли все мои предыдущие заслуги. Я знал, что в СФУ сильная волейбольная команда, и оказаться в её составе – было огромной честью.

- Когда вернёшься? – поинтересовался сосед по комнате.

- Часа через два.

- Ясно, ужинаю один.

- Да, перекушу что-нибудь на обратном пути. – я открыл ящик с чистыми носками и сощурился, уставившись на зеленоватую полупрозрачную ткань. – А это здесь откуда?

Вытянув пальцами тонкий платок с малахитовым узором, взмахнул им перед собой, и в лёгкие проникли едва уловимые тонкие нотки женских духов. Её духов…

- А, я нашёл на полу, наверное, откуда-то выпал у тебя. – загадочно посмотрел на меня Олег и улыбнулся. – Это точно не моё.

Конечно не твоё. И не моё…

- Макеев! Разговор есть! – кричу я возомнившему себя хозяином жизни уроду.

Он заметно напрягся, увидев меня, но подходить не стал. Что же, сам до тебя доберусь!

В несколько шагов преодолеваю расстояние между нами, и еле сдерживаясь, чтобы не размазать его нахальную рожу по стене, цежу:

- Оскара тебе дать? Великим актёром себя возомнил?

- Если и так, тебе-то что? – он сканирует меня с головы до ног презрительным расфокусированным взглядом. – Зависть – плохое чувство.

- Другую игрушку не смог найти? – чувствую, как злость внутри сильнее закипает.

- Мне эта понравилась. – ухмыляется Макеев.

- Во-первых, у этой есть имя, а во-вторых, если узнаю, что твоя мелкая тушка хоть на шаг приблизилась к Лесе – я тебе ноги переломаю.

Смотрю в наглые пьяные глаза и понимаю, что парень не проникся моей речью. Что ж, сам напросился.

- Ну, попробуй. Присядешь – подумаешь о жизни, о своём поведении. – лениво растягивая слова, говорит Тимур.

Я хватаю его за ворот дорогой рубашки и рывком почти поднимаю над полом. Слышу, как тонкая ткань трещит под пальцами, а в расширенных зрачках появляется нечто, похожее на страх.

- Ты уверен, что твой отец обрадуется, если узнает, в каком состоянии его сынок, которому он доверил крупное предприятие, шарится по деревне каждую ночь? И какие вещества вызывают у него такое волшебное состояние? – пытаясь спрятать раздражение, чётко проговаривая каждое слово, произношу я.

- Ему на это плевать, - неуверенно кряхтит Макеев, нервно разглядывая мои кулаки.

- Проверим? – опускаю одну руку и достаю телефон. – Я сейчас звоню Аркадию Дмитриевичу, и сообщаю, что его сын обдолбанный приехал в клуб за рулём.

- Звони, - смеётся Тимур. – Думаешь, тебе поверят?

Я отпускаю его, отступаю назад, и ещё раз оцениваю красноречивый внешний вид «золотого мальчика».

- Глазам поверит. Уже позвонил. – разворачиваюсь и иду к выходу из клуба, где грозной тенью возвышается фигура Макеева старшего.

На секунду сжав платок в кулаке, сунул его в карман джинсов, стирая непрошенное воспоминание. Если бы она сразу рассказала…

Но теперь это уже не имело значения.

У Леси новая жизнь, новая работа, которую она получила в результате сложной, упорной борьбы. Она как никто другой заслужила этот шанс. Вряд ли она сама до конца осознавала, насколько ей повезло, насколько невероятного успеха она достигла. И я не имел никакого права лишать Лесю этой уникальной возможности.

А с собственным сердцем как-нибудь договорюсь… Когда-нибудь…

Я знаю, что предложи я ей остаться, она бы, не раздумывая, отказалась от Питера. Почувствовал это там – в холле главного корпуса, когда Леся неистово прижималась ко мне, уткнувшись носом в мою рубашку, а я безумно не хотел выпускать её из своих рук.

Оказывается, любовь – это не только желание, чтобы дорогой человек был всегда рядом, но и способность отказаться от этого желания ради его блага. Чтобы это понять, мне пришлось отпустить самую важную, единственную, любимою девочку за несколько тысяч километров. По сути – оторвать часть души, посадить в самолёт о отправить в один конец… Это чертовски больно.

И как бы мой мозг не убеждал, что я поступил правильно, сердце до сих пор противилось этому решению. Оно обреченно страдало, изнывая от ещё не остывших чувств. Но в нелёгкой борьбе между разумом и сердцем, во мне всегда побеждал разум.

- Когда у вас игра? – уточнил Олег.

- Двадцать восьмого, - ответил, обувая кроссовки.