Луч солнце...

Глава 1

Он слышал всё.

Лежать с открытыми глазами в палате строгого режима, прикованным наручником к каркасу кровати — занятие скучное. Здесь даже потолок неинтересный, белый, без трещин. Слух — единственное развлечение.

— Ну пожалуйста… Я просто… я не готова. Я боюсь их, — голос за дверью дрожал, срывался на полушепот. — Я могу остаться на посту, проверять коридор… Я даже на ночное останусь, только не надо меня туда заводить.

— Вы что, первокурсница? — рявкнул грубый голос, видимо, начальника смены. — Как вы лечить собрались, если боитесь?

— Я пока не врач. Я научусь, обещаю… Но сегодня, пожалуйста…

Пауза.

— Ладно. Сегодня вы дежурите в корпусе. Историю придумаем.

Шаги стихли.

Руслан улыбнулся в полумраке. Беззвучно, одними уголками губ.

Ему было не обидно. Обида — это для тех, кому есть дело до чужого мнения. А ему было просто… интересно. Её голос вибрировал так вкусно, так искренне. Она не притворялась. Она правда боялась.

Он нажал кнопку вызова охраны.

— Слыш, — сказал он спокойно, когда в динамике щёлкнуло. — У вас там практикантка новенькая, да? Которая зеков боится?

Тишина. Охрана на том конце провода, видимо, переваривала, откуда он знает.

— Пусть зайдёт коче ночью. В мою палату. Одна.

— Ты охренел? — наконец отозвался голос.

— Я не прошу, — так же ровно ответил Руслан. — Я предлагаю. Сделаете, как я сказал — месяц тишины. Никто не дёрнется, не заорет, не напишет жалобу. И вам спокойно, и мне не скучно. Ну?

Он ждал. Жалости в нём не было ни грамма. Только холодное любопытство хищника к тому, как бьётся сердце у загнанной в угол мыши.

---

Ночь.

Она вошла ровно в час.

Дверь приоткрылась с тихим скрипом, в проёме замерла тонкая фигура в белом халате, накинутом прямо на свитер. Свет из коридора вырезал её силуэт — узкие плечи, рука сжимает планшет так, что костяшки побелели.

Он не шевелился. Смотрел из темноты.

— Вы просили меня прийти, — её голос сел.

— Да.

— Зачем?

Он медленно сел на кровати. Цепь звякнула.

— Хочу посмотреть на человека, который боится меня так сильно, что готова работать сутками, лишь бы не пересечься.

Она молчала.

— Подойди.

Шаг. Ещё один. Её трясло. Он видел, как дрожит край халата.

— Ты думала, я буду злым? — спросил он тихо. — Буду кричать, угрожать, доказывать, какой я опасный?

Она не ответила.

— Мне скучно, — просто сказал он. — А ты — единственное живое, что случилось сегодня. Сядь.

Она села на край стула у двери.

— Ближе.

Она пересела.

Руслан наклонил голову, рассматривая её лицо. Глаза блестят, губы сжаты в нитку.

— Ты боишься не меня, — сказал он вдруг. — Ты боишься себя в этой палате. Думаешь: «А вдруг я не смогу защититься?» Или «А вдруг он увидит, какая я на самом деле слабая?»

Она всхлипнула.

— Я тебя не трону, — он говорил это так, будто обсуждал погоду. — Сегодня точно. Но ты пришла. Значит, где-то внутри ты хотела проверить, правда ли тут монстр. Или просто человек.

Он откинулся на подушку.

— Расскажи, как прошло твоё дежурство. Времени у нас много.

За окном шумел город, а в палате, пахнущей казённым мылом и железом, молодая практикантка с ужасом понимала: он не мучитель. Он — зеркало. И оно отражает её страх без жалости, без злости, просто констатирует: «Да, ты боишься. И это забавно».