Лучшая бабушка. Империя Железной леди

Глава 4

Что, правда? Вот я такая старая и страшная, и миллионщица? Точнее, миллионерша. А что? Зато теперь понятно, отчего меня хотели придушить. Наверняка стали нужны мои денежки, а я видать никак не помирала. Вот и решили помочь.

Конечно, если Людочка говорила правду и всё верно понимала про меня. Но девочка вроде выглядела умненькой, интересно, сколько ей лет?

— Сколько тебе лет, дорогая, напомни?

— Восемь, бабушка. Через месяц девять уже будет.

Я решила снова одеться, но лишь накинула блузку с дурацкими бабскими кружевами и поправила юбку.

— А какой сейчас год, Людочка?

— 1896 от Рождества Христова.

Ясно. Всё же с эпохой я не ошиблась: рубеж XIX–XX веков.

— И как я понимаю, сейчас весна, апрель? — спросила я, вспоминая вид из окна, зелень на деревьях и клумбах едва начала пробиваться.

— Нет. май, десятое число.

— Спасибо, Людочка. Ты мне так хорошо помогаешь все вспоминать. Но у меня есть к тебе небольшая просьба, внученька.

— Что же, бабушка?

— Никому не говори, что я ничего не помню, не хочу выглядеть глупой. Понимаешь, меня, зайчонок? Это будет наша с тобой маленькая тайна.

— Хорошо, бабушка, — закивала Люда. — Наша тайна.

Я опять задумалась.

Итак, что у нас получалось? Я находилась в теле какой-то седой миллионерши — бабушки, конечно, не дряхлой старухи, но и не молодой особы. У меня был дом, внучка, и даже, видимо, слуги. Это уже было неплохо.

Но отчего я попала сюда? Неужели действительно некие ангелы услышали молитвы этой девочки и переселили меня в тело этой Нины? Возможно, и, похоже, в прежнем мире я или умерла, или же находилась без сознания, например, в коме.

В этот момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге возникла девушка в строгом платье и переднике, похожая на горничную.

— Людмила Осиповна, вас ждут внизу, — строго заявила она, входя, и тут же застыла на месте. Уставилась на меня испуганными глазами. — Царица небесная, она встала!

Вскрикнула в ужасе девица и тут же с грохотом упала на пол в обморок.

Я быстро подошла к горничной, наклонилась над упавшей и похлопала её по щекам, но она не приходила в себя. Нахмурившись, я поняла, что нужен врач или хотя бы воды плеснуть ей на лицо. Обернувшись заметила на столе графин с водой и два стакана. Тут же налив и набрав в рот воды, я прыснула ею на потерявшую сознание горничную. Но это ничего не дало.

Снова поднявшись на ноги, я оглядела коридор. Такой же помпезный и вычурный, как и моя спальня. С лепниной на потолке и паркетными светлыми полами.

— Бабушка, ты забыла тапочки, — раздался рядом голос Люды. — Не стой босая, а то заболеешь.

Видимо, девочка боялась за меня, что со мной что-то случится.

— Людочка, надо вызвать доктора. У нас есть телефон? — спросила я, пытаясь вспомнить, появились ли в домах в эти года девятнадцатого столетия телефоны или нет.

— Он внизу, в твоём кабинете, бабушка.

— Пойдём вниз тогда, дорогая, — велела я.

Мы направились по широкой лестнице на первый этаж особняка, и я, на удивление, прекрасно двигалась, ничего у меня не болело и не сковывало движения. Только поясница продолжала нещадно ныть, а к ней добавилось покалывающее правое плечо. Скорее всего оттого, что я долго лежала на постели.

Людочка семенила за мной, а я глядела по сторонам. Особняк внутри был просто великолепен. Точно жилище миллионерши. Просторный, немного помпезный. Всё в хрустале, синих коврах на белой мраморной лестнице, зеркалах и дорогих шёлковых обоях на стенах.

.

.

Я спустилась первая с лестницы, немного ошарашенная, но впечатлённая. Хозяйка этого дома точно не скупилась на ремонты и украшения интерьера.

— Людочка, так где же кабинет? — обернулась я к девочке.

В это время Люда замешкалась на лестнице, остановилась и завязывала на туфельке ленту, которая развязалась.

— Первые двери направо, бабушка, — ответила она.

Думая только о том, чтобы побыстрее вызвать доктора и снова вернуться к той несчастной девушке, что лежала на пороге спальни, я быстро распахнула первые двери и стремительно вошла в кабинет.

И тут же резко остановилась. Это был не кабинет, а комната, похожая на большую гостиную с диванчиками, креслами и черным роялем. И здесь находилось почти два десятка человек. Кто-то сидел, кто-то стоял, но все были в чёрном.