Лучшая иллюзия страны

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

Подготовка к свиданию, назначенному на первых,* (*шестой день недели, выходной) не помешала Шелли исполнить обещание и собрать информацию про конкурс иллюзий.

Так что уже на следующее утро, которое после вечерней смены накануне началось для Алзы почти в полдень, она получила от подруги не только полное описание условий конкурса, но и кучу статей о победителях прошлых лет. Как ни странно, среди них действительно нашлись не только художники – за более чем сорок лет существования конкурса его дважды выигрывали охотники и целых три раза мвилы-лекари – к участию допускались любые мвилы, имеющие опыт работы по магической специальности от пяти лет.

Эти сведения немного приободрили Алзу. Да и задание первого тура выглядело не слишком сложным: нужно было изготовить натюрморт не менее чем из двух предметов. Оценивалась на этом этапе в первую очередь сама способность создавать долговечные и детализированные вещественные иллюзии. Натюрморты участникам следовало изготовить без надзора жюри конкурса и отправить организаторам с таким расчетом, чтобы они были доставлены не позднее пятидесятого дня весны. Оцениваться работы тоже должны были заочно.

Разумеется, была продумана и защита от хитрецов, желающих воспользоваться плодами чужого труда, – с натюрмортом следовало отправить нотариально заверенную анкету с приложенным к ней описанием структуры магических потоков участника.

В общем, участие в конкурсе было бесплатным только формально: требовалось потратиться на пересылку своей работы в Нанчжу, специальную упаковку для вещественной иллюзии, да еще и на нотариальное заверение анкеты, причем помимо нотариуса нужно было оплатить еще и услуги одного из Зрящих – магов, лишенных обычного зрения, но способных видеть энергетические потоки. Всё это вместе должно было обойтись никак не меньше, чем в семь тысяч цембу. Недешево!

Зато с созданием самой иллюзии можно было не спешить – до пятидесятого дня весны было еще больше цикла.* (*имеется в виду лунный цикл, 28 дней)

А во втором туре, если, конечно, Алза до него доберется, и вовсе удастся сэкономить – в этом году для участников из Северо-Западного округа он будет проводиться в Валэе. Не позже семидесятого дня весны все участники получат результаты первого тура, и те, кто пройдет во второй, должны будут в первый день лета представить уже более сложную работу – иллюзию животного, причем движущуюся.

Получалось, что на такую непростую задачу отводилось меньше времени – три недели. Во втором туре оценивались правдоподобность изображения и естественность движения иллюзии. И там уже жюри должно было выбрать только по десять человек от каждого округа, а не просто пропустить дальше всех, кто смог создать требуемую иллюзию.

Третий тур был еще сложнее – нужно было изобразить человека в полный рост, причем так, чтобы было очевидно, в каком эмоциональном состоянии этот человек находится. Оценивались при этом узнаваемость соответствующей эмоции и общая выразительность образа. Проводился третий тур через две недели после второго, и из пятидесяти человек, оставшихся после второго тура, отбирали только десять. Третий тур снова требовал расходов: дорога до Нанчжу и обратно, проживание в течение двух дней, поскольку оценить пятьдесят работ за один день жюри не могло, и транспортировка вещественной иллюзии в специальной упаковке – для тех, кто, как Алза, не в состоянии изготовить её за пару часов прямо на месте.

На участие в финале тоже нужно было потратиться: еще одна поездка в столицу и проживание в течение недели, которая отводилась на изготовление конкурсной работы на специально отведенной площадке. Здесь уже требовалось изобразить сценку с людьми, а при желании – еще и с животными, на фоне любого пейзажа. И вот в финале как раз главным наконец-то становился художественный замысел, ради которого жюри порой готово было простить даже огрехи исполнения.

Но пока до финала было еще очень далеко, и Алзе нужно было решить, станет ли она ввязываться во всё это. На одной чаше весов были шестьсот тысяч цембу, означавшие выплату оставшейся части кредита за квартиру и новую мебель. На другой – визгрикова куча времени, потраченного на создание художественных иллюзий, и визгрикова куча нервных клеток, загубленных участием в конкурсе.

Себя Алза знала – оставаться спокойной она не сможет – если решит участвовать, будет переживать по малейшему поводу. Переживать и злиться, ведь злость – самое эффективное средство борьбы с любыми страхами. По крайней мере, для Алзы. Вот на работе она с легкостью воспринимала любые вызовы и играючи сохраняла неизменную уверенность в себе. Но как только дело касалось чего-то более личного – всё, прощай невозмутимость.

Но новая мебель… Но возможность не считать каждый цембу, чтобы хватило на очередную выплату по кредиту… Это было так заманчиво! И еще, если уж быть до конца честной, очень хотелось утереть нос прадедушке Лунсве. Алза прекрасно осознавала, как глупо и нелогично пытаться что-то доказать покойнику, однако желание от этого меньше не становилось.

И пусть её выбор профессии не поддерживали и все остальные члены семьи Карунай, именно визгриков прадедушка не давал Алзе покоя даже после своей смерти. Сухонький старикашка и правда напоминал визгрика – мелкого крысообразного незра, который противным скрипучим визгом мог вызвать головную боль. Только сходство было не во внешности, а в степени противности.

Надо заметить, Лунсве Каруная не любил вообще никто из родственников. Зато у его художественного таланта поклонников было немало. У Алзы до сих пор регулярно спрашивали, кем она приходится «выдающемуся живописцу» и «одному из величайших художников современности». В зависимости от настроения она либо отвечала правду, либо заявляла, что они всего лишь однофамильцы. Второе случалось чаще, поскольку объяснять всем подряд, почему она, имея способности к магии вещественных иллюзий, не подалась в художники, Алза просто ненавидела – прадедушкиного гневного недоумения по этому поводу и холодного осуждения других родственников ей хватало с лихвой.