Лучшая ведьма Эшграя. Последнее задание дракона

Глава 2. Доминик

Звук был такой, будто мир разрывали пополам гигантскими руками. Оглушающий треск, за которым последовал гул. Низкий, вибрирующий, проникающий в кости и заставляющий зубы ныть от вибрации.

Доминик вскочил на ноги, инстинктивно выхватывая арбалет. Скарлетт поднялась следом. Руки уже пылали алым свечением, готовые обрушить заклинание на любую угрозу.

Они одновременно задрали головы.

Над Эшграем, прямо над центральной площадью с ее древним фонтаном и торговыми рядами, небо...

Небо горело.

Нет. Не горело.

Разваливалось.

Трещина разрасталась в небесах, пульсируя фиолетовым и чернильным светом. Словно кто-то взял саму ткань реальности и разодрал ее в клочья. Из нее сочился мрак. Густой, маслянистый, живой. Он стекал вниз скользкими потоками, и в этой темноте шевелилось нечто огромное, множественное, голодное.

Что-то древнее внутри Доминика зашевелилось в ответ. Инстинкт, более старый, чем его обучение в Ордене. Хищный инстинкт, который чуял опасность задолго до того, как разум ее осознавал. Зрачки сузились, превратившись в тонкие щели.

— Что... какого... — выдохнул он, и впервые за долгие годы в голосе прозвучала растерянность.

— Разлом, — голос Скарлетт дрожал. Не от страха. От ужаса. — Ночь Разлома. Но это невозможно. До нее еще три дня должно быть!

— До чего?

Она обернулась к нему, и в ее глазах он увидел то, чего никогда не ожидал увидеть. Страх. Настоящий, первобытный.

— До ночи, когда грань между мирами истончается до толщины паутинки. Когда мертвые могут вернуться к живым. Когда демоны... — она не договорила, потому что слова застряли в горле.

Потому что из трещины вылетело нечто.

Существо размером с карету, но по форме напоминающее помесь летучей мыши и паука. Крылья из живых теней, перепончатые и рваные, хлопали в воздухе с влажным звуком. Тело покрывала чешуя цвета запекшейся крови. Четыре горящих красных глаза, расположенных по обе стороны вытянутого черепа, вращались независимо друг от друга, высматривая добычу. Когти длинные, искривленные, источающие серную вонь.

Оно издало вопль. Звук, от которого кровь леденела в жилах, заставлял инстинкты кричать: беги, прячься, умри, только не попадайся ему. Тварь ринулась вниз, к рыночной площади, где в панике метались люди.

Доминик не думал. Он просто побежал.

Арбалет в руках, серебряный болт уже заряжен и готов к выстрелу, он мчался к площади, расталкивая перепуганных горожан. Рубахи торговцев мелькали перед глазами, кто-то споткнулся и упал, но он перепрыгнул через тело, не останавливаясь. Сзади слышались легкие, быстрые шаги. Скарлетт бежала за ним, плащ развевался на ветру.

— Ты идиот! — крикнула она, задыхаясь. — Это демон! Твои игрушки против него не...

— Заткнись и помоги!

Демон опустился на площадь с грохотом, когти вонзились в брусчатку, расколов камни и оставив дымящиеся, почерневшие следы. Вокруг него расползался жар, воздух дрожал маревом. Он развернулся к толпе бегущих людей. Женщина с ребенком на руках, старик, хромающий на палку, юноша, тянущий за собой девушку. Пасть раскрылась, показывая три ряда игольчатых зубов, между которыми капала черная слюна, оставляя на камнях обугленные следы.

Доминик выстрелил.

Болт вонзился в плечо твари. Она взвыла от боли или ярости, а может, от того и другого, и обернулась к нему. Четыре красных глаза уставились на охотника с такой ненавистью, что Доминик на мгновение ощутил холод, скользящий по позвоночнику. Серебро работало. Не так эффективно, как против ведьм или оборотней, но работало. Вокруг раны распространялась сеть тонких серебристых трещин, словно плоть демона окаменевала.

— Эй, уродина! — крикнул Доминик, перезаряжая арбалет знакомым движением. Взвод, болт, прицел. — Иди сюда! Давай познакомимся поближе!

Демон прыгнул.

Доминик увернулся в последний момент, перекатился по земле, ощущая, как плащ рвется о камни. Когти просвистели над его головой так близко, что он почувствовал смещение воздуха, оставляющее едкий запах серы и горелого мяса.

И тут в демона врезался столп пламени.

Огонь обрушился на тварь яростным водопадом, заставив ее отшатнуться с воем. Не обычный огонь, а алый, с золотыми и белыми искрами, танцующими в сердцевине. Пламя обвило демона, жадно лизало чешую, оставляя почерневшие следы.

Скарлетт стояла в центре площади, ноги расставлены для равновесия, руки вытянуты вперед, пальцы сложены в сложный жест. Волосы развевались вокруг ее головы, поднятые магической энергией, образуя огненный ореол. Глаза горели расплавленным золотом, на коже проступали светящиеся руны. Древние символы силы, пульсирующие в такт ее сердцебиению.

Она была прекрасна. Ужасающе, опасно прекрасна.

— Давай, охотничек! — крикнула она, и голос звучал, будто исходил из самого пламени. — Стреляй, пока я его держу!

Доминику не нужно было повторять дважды.

Он вскочил на ноги, прицелился. Медленный выдох, сердце замедляется, весь мир сужается до цели. Выстрелил. Болт пронзил демона точно там, где у обычного существа было бы сердце.

Существо взвыло. Нечеловеческий, протяжный вопль боли и ярости. Тело начало разваливаться, плоть отслаивалась от костей, превращаясь в черный дым, который расползался зловонным облаком и развеивался в ночном воздухе, оставляя после себя только запах серы и что-то сладковато-тошнотворное.

Тишина опустилась на площадь, тяжелая и звенящая.

Доминик тяжело дышал, опуская арбалет. Руки дрожали от адреналина, от напряжения. Скарлетт медленно опустила руки, пламя погасло с тихим вздохом, но руны на ее коже еще светились тускло, угасая. Они стояли на противоположных концах площади, глядя друг на друга сквозь рассеивающийся дым.

— Ты... — начал Доминик, и сам не знал, что собирался сказать. Спасибо? Хорошая работа?

— Не смей меня благодарить, — оборвала она, и в голосе зазвучали привычные колючие нотки. — Я не для тебя это сделала. Просто не хочу, чтобы мой город сожрали.