Лучшая ведьма Эшграя. Последнее задание дракона

Глава 3. Доминик

Вокруг них на площади лежали раненые. Немного — демон не успел сотворить много жертв, он появился и был уничтожен слишком быстро. Но несколько тел не двигались, распластанные в неестественных позах на окровавленных камнях.

Среди них — старик в потрепанной робе, покрытой вышитыми звездами и лунами, давно выцветшими. Прорицатель по имени Эйлор, которого Доминик знал с детства. Безобидный полусумасшедший, который гадал на рынке за медяки, всегда пах травяным дымом и бормотал себе под нос пророчества, в которых никто не видел смысла.

Доминик подошел к нему, опустился на колени, не обращая внимания на холодную сырость камней. Старик еще дышал — неровно, со свистом, — но из раны на боку, там, где когти демона распороли плоть, сочилась кровь. Слишком много крови. Она растекалась темной лужей, впитывалась в ткань робы.

— Эйлор, — позвал Доминик, и голос прозвучал тише, чем он планировал.

Старик открыл глаза. Они были мутными, затянутыми молочной пеленой, но в глубине светилось что-то — знание? Предвидение? Тот самый безумный огонек, который всегда пугал Доминика в детстве?

— Блэкторн... — прохрипел он, и кровь запузырилась на губах, окрасила седую бороду. — И... темная ведьма... Огненная... ведьма...

Скарлетт подошла, присела рядом, подобрав полы плаща. Лицо ее было напряженным, но в глазах читалось сочувствие.

— Не говори, старик, — ее голос был мягче, чем Доминик когда-либо слышал от нее. — Сейчас мы найдем целителя, и ты...

— Нет... времени... — Эйлор закашлялся, и новая волна крови окрасила его губы. — Слушайте... Разлом... открывается... Раньше времени... Кто-то... призвал... Намеренно...

— Кто? — резко спросил Доминик, склоняясь ближе. — Кто это сделал?

— Не знаю... Не вижу... лица... в тумане... Но... портал... Если не закрыть... до полуночи... демоны... хлынут... Тысячи... Десятки тысяч... Весь город... сожрут...

Скарлетт побледнела, и веснушки на ее лице стали еще заметнее на фоне бледной кожи.

— Как закрыть? — в ее голосе прозвучала отчаянная надежда. — Должен быть способ, всегда есть способ!

Эйлор протянул дрожащую руку, схватил запястье Доминика костлявыми пальцами, потом — запястье Скарлетт. Его хватка была слабой, но настойчивой. Пальцы были ледяными, словно смерть уже коснулась его.

— Только вы... двое... — каждое слово давалось с трудом, будто он выплевывал их с кровью. — Охотник... и ведьма... Кровь святых... и магия древних... Противоположности... Союз... Только союз... может закрыть... разлом...

— Что? — Доминик нахмурился, пытаясь понять. — О чем ты говоришь? Какой союз?

Но старик больше не отвечал. Его рука разжалась, упала на камни с глухим стуком. Голова откинулась набок. Глаза остались открытыми, но свет в них погас, оставив лишь пустые, невидящие зрачки.

Тишина повисла тяжелым пологом, давящим на плечи.

Доминик медленно поднялся на ноги, вытер руку о плащ — кровь старика осталась на его пальцах. Посмотрел на небо, где трещина все еще зияла, пульсируя болезненным фиолетовым светом, как рана на теле мира. Она разрасталась — медленно, но неумолимо. По краям проступали новые трещины, расходились паутиной.

Потом его взгляд скользнул к Скарлетт.

Она тоже смотрела на него, и в ее зеленых глазах, отражающих свет трещины, он прочитал ту же мысль, что крутилась в его собственной голове.

Это невозможно.

Они враги. Он охотился на нее три месяца, спал по четыре часа в сутки, отслеживая каждый слух, каждое упоминание о рыжей ведьме. Она превратила двух его коллег в жаб (временно, но все равно унизительно), сожгла его любимый плащ (случайно, но плащ все равно был хорош), и насмехалась над ним при каждой встрече. Они ненавидят друг друга. Не могут работать вместе. Это абсурд. Это...

Но где-то далеко, из глубин трещины, словно из самого горла преисподней, донесся еще один вопль. Потом еще. И еще. Хор адских голосов, от которых мороз пробегал по коже, заставлял волосы вставать дыбом. Голоса голодные, торжествующие.

Новые демоны пробирались в мир. И их было много.

У них было меньше суток до следующей полночи.

Скарлетт выругалась — так грязно и творчески, сочетая ругательства на трех языках с анатомическими подробностями, которые были физически невозможны, что даже Доминик, повидавший за годы охоты всякое и слышавший проклятия самых отъявленных головорезов, слегка приподнял бровь.

— Ну что, охотничек, — в ее голосе звучала смесь горечи, сарказма и чего-то еще, чего Доминик не мог определить. Отчаяния? Решимости? — Похоже, нам придется отложить взаимное убийство на потом. Временно.

Доминик стиснул зубы. Каждый инстинкт, каждая клетка его тела, выдрессированная двенадцатью годами службы в Ордене Алой Печати, кричала, что это ужасная идея. Что нельзя доверять ведьме. Что их древняя магия — это зло, порча, болезнь мира, которую нужно выжигать каленым железом. Что рано или поздно она вонзит ему нож в спину, и он умрет дураком, поверившим в сказки о добрых магах.

Но он видел, как она спасла тех людей на площади. Как ее огонь окутал демона, дав ему шанс на решающий выстрел. Как она, рискуя собственной жизнью, не раздумывая бросилась в бой с тварью, которая могла разорвать ее пополам одним движением когтей.

И он слышал последние слова умирающего Эйлора, и эти слова звучали как пророчество.

Только вы двое. Только союз.

— Временно, — выдавил он сквозь стиснутые зубы и протянул руку.