Лучшая ведьма Эшграя. Последнее задание дракона

Глава 5. Доминик

Укромным местечком Скарлетт оказались руины старой церкви на окраине Квартала Теней. Той части Эшграя, где даже городская стража появлялась только большими отрядами и исключительно при свете дня. После захода солнца эти улицы принадлежали ворам, контрабандистам и тем, кто предпочитал оставаться невидимым для закона.

Доминик знал это место. Храм Забытых Святых, как его называли старожилы. Сгорел дотла лет двадцать назад при невыясненных обстоятельствах. Огонь сожрал здание за одну ночь, превратив камень в обугленные руины. Орден тогда поспешно списал пожар на самовозгорание свечей, но ходили упорные слухи о темных ритуалах, жертвоприношениях и проклятиях, наложенных на само место.

Судя по тому, как уверенно Скарлетт шагала через заросший бурьяном двор, перешагивая через обломки колонн и осыпавшиеся статуи святых с отбитыми лицами, она бывала здесь не раз. Много раз. Сапоги с множеством пряжек звякали при каждом шаге, плащ с рунами защиты волочился по земле.

— Уютное гнездышко, — заметил Доминик, оглядывая почерневшие стены, поросшие плющом. Из щелей между камнями торчали пучки сухой травы. Крыша отсутствовала полностью, обнажая ночное небо с его зловещей фиолетовой трещиной. — Ты что, живешь среди развалин? Очень... атмосферно для ведьмы.

— Не живу, — Скарлетт бросила через плечо раздраженный взгляд. — Это моя мастерская. Место силы. Магия здесь течет свободнее, чем в остальном городе. Старые храмы всегда были хороши для этого. Много пролитой крови, много веры, много эмоций, впитавшихся в камни.

Она скользнула через широкий пролом в стене, где некогда был портал с резными дверьми. Теперь осталась лишь арка из почерневшего камня. Жестом пригласила его следовать.

Доминик пролез за ней, инстинктивно придерживая арбалет наготове, и замер на пороге.

Внутри руины выглядели совсем иначе. Временная хозяйка превратила это место в настоящее логово практикующей ведьмы. Вдоль почерневших стен стояли импровизированные полки, сколоченные из обломков церковных скамей. Старое дерево, украшенное вырезанными молитвами. На полках теснились склянки всех форм и размеров. Пузатые бутыли с травами, засушенными в пучки. Узкогорлые флаконы с порошками. Одни серебрились в лунном свете, другие переливались темной радугой. Колбы с жидкостями сомнительных цветов. От кроваво-красного до мутно-зеленого, некоторые светились собственным призрачным светом.

На полу был начерчен круг защиты. Сложная руническая вязь из переплетенных символов, которые Доминик узнал лишь частично. От линий исходило слабое красноватое свечение, пульсирующее. Не мел. Это была кровь, магически обработанная, чтобы не высыхала и держала форму годами.

В дальнем углу, под единственным уцелевшим витражом с ликом безымянного святого, громоздилась куча подушек и одеял. Явное спальное место. Подушки потертые, но чистые, одеяло из лоскутов разных тканей, явно собранное вручную. Рядом стоял сундук, обитый железом и покрытый царапинами.

А на единственном уцелевшем алтаре красовалась внушительная коллекция свечей разной высоты и толщины, создающих целый лес огоньков. Между ними лежали раскрытые книги в кожаных переплетах, исписанные страницы пестрели заметками на полях. И там же, на краю алтаря, среди всего этого мистического антуража, лежало...

— Это ухо? — не удержался Доминик, щурясь в полумраке.

Скарлетт проследила за его взглядом и усмехнулась. Пальцы щелкнули, и свечи на алтаре вспыхнули разом послушным пламенем, разгоняя тьму и наполняя помещение теплым, янтарным светом. Появились новые детали. Пучки трав под потолком, подвешенные для просушки в тени. Меловые символы на стенах. Небольшой очаг, сложенный из битого кирпича.

— Свиное, — сказала она с явным удовольствием от его реакции. — Расслабься, охотничек. Я не коллекционирую части тел своих жертв. У меня вообще нет жертв. Я вегетарианка в плане убийств.

— А инквизитор Морроу, который теперь мочится при виде собственной тени? — напомнил Доминик, все еще настороженно оглядывая помещение. — Он как-то не выглядит целым и невредимым.

Скарлетт пожала плечами. Движение текучее, изящное. Она прошла к алтарю и стянула с себя бордовый плащ с рунами защиты. Он упал на пол тяжелым комом. Под ним оказалась простая льняная рубашка цвета слоновой кости. Немного грязная после погони, с расстегнутым воротом. И корсет темно-бордового цвета, затянутый кожаными шнурами. Корсет был практичным, предназначенным для движения, а не для красоты. Потертая кожа, металлические пряжки по бокам, карманы для мелких предметов. Серебряный медальон на шее поблескивал в свете свечей.

— Морроу сам виноват, — сказала она, начиная перебирать книги на полках. — Не надо было пытаться сжечь меня заживо на главной площади, собрав толпу зевак и приготовив дрова. Считай, он легко отделался. Я могла превратить его в слизняка. Навсегда. Или в жабу. Или в камень. Выбор был богатый.

Она обернулась, и при ярком свете свечей Доминик впервые смог по-настоящему рассмотреть ее лицо. Не через прицел арбалета, не в пылу погони, не в предсмертной схватке с демонами.

Она была красивой.

Черт возьми. Он не хотел это признавать, сопротивлялся этой мысли всеми силами, но факт оставался фактом. Тонкие черты лица с высокими скулами. Точеные скулы отбрасывали изящные тени. Полные губы, которые так и норовили изогнуться в насмешливой улыбке. Сейчас они были слегка приоткрыты, пока она изучала книгу. Россыпь веснушек на носу и щеках, которые странным образом делали ее менее угрожающей и более человечной. Живой. Не чудовищем из легенд Ордена, а реальной женщиной.

И эти глаза. Невероятно зеленые, цвета весенней листвы, с золотыми искрами магии, которые всегда танцевали в их глубине. Сейчас эти глаза изучали его с тем же откровенным любопытством, с каким он изучал ее.

— Насмотрелся? — спросила она, и в голосе прозвучала знакомая насмешка, но без злости. Скорее игриво. — Или мне нужно повернуться, чтобы ты оценил вид со всех сторон?