Лучшая ведьма Эшграя. Последнее задание дракона

Глава 8. Скарлетт

Что-то изменилось в его взгляде. Я увидела это сразу. Что-то потеплело, смягчилось. Доминик Блэкторн, неумолимый охотник на ведьм, смотрел на меня теперь не как на цель, не как на врага. По-другому.

Он взял мою протянутую руку и пожал крепко, по-мужски, как равной. Не снисходительно, не с жалостью. Как боевому товарищу, с которым предстоит пройти через ад.

Снова этот странный разряд пробежал между нашими ладонями. Покалывание, тепло, что-то большее, чем просто прикосновение кожи к коже. Словно наши энергии, такие разные — его темная, хищная, и моя огненная, яркая, бурлящая — встретились и узнали друг друга.

— Доминик Блэкторн, — представился он. — Но ты и так это знаешь.

— Знаю, — кивнула я, не отпуская его руку. Мозоли на его ладони были грубыми, но прикосновение неожиданно приятным. — Ты довольно знаменит в определенных кругах. Неумолимый охотник, который всегда находит свою цель. Холодный как лед. Жестокий, без капли жалости к жертвам.

Его пальцы сжали мою ладонь чуть крепче, и я почувствовала силу в этой хватке. Силу, которая могла сломать кости, но сейчас была осторожной и контролируемой.

— Лестные характеристики, — заметил Доминик, и в серых глазах мелькнула тень чего-то. Боли? Сожаления?

— Я еще не закончила, — усмехнулась я, и теплота в груди разлилась шире. — Еще говорят, что ты справедливый. Что никогда не убивал невиновных. Что проверяешь обвинения дважды и трижды, прежде чем поднять оружие. И что однажды... — я сделала паузу, изучая его лицо, — ты отпустил ведьму, потому что она использовала магию только для лечения детей в деревне, пораженной чумой.

Доминик замер. Совершенно замер, будто превратился в статую. Кровь отхлынула от лица.

— Откуда... — начал он, и голос сел, прервался.

Откуда я знаю? Как я могла узнать о том, что было три года назад, в маленькой забытой богами деревушке на границе? О том, что он тщательно скрывал, что могло стоить ему не только репутации, но и жизни, если бы Орден узнал?

— У меня тоже есть свои источники информации, — я отпустила его руку, хотя не хотела. Пальцы скользнули по его ладони в последнем прощальном прикосновении. — Своя сеть связей, свои шпионы, свои способы узнавать правду. Ты думаешь, Орден единственный, у кого есть глаза и уши по всему королевству? — Я усмехнулась. — Мы, беглецы, изгои и отверженные, научились выживать. Научились собирать информацию. И мы помним тех, кто проявляет милосердие.

Мой взгляд стал серьезным, вся игривость испарилась.

— Это редкость среди охотников Ордена, Доминик. Очень большая редкость. Большинство из них убивают сначала, а вопросы задают потом. Если вообще задают. Для них мы не люди. Мы проблема, которую нужно решить. Болезнь, которую нужно выжечь. — Я почувствовала, как старая горечь поднимается в горле. — Та женщина, которую ты отпустил? Ее звали Марта. У нее было трое детей. Она до сих пор жива, здорова, и продолжает лечить людей. Тихо, осторожно, но она спасла уже десятки жизней. Благодаря тебе.

Доминик молчал. Просто стоял и смотрел на меня, и я видела, как в его голове рушатся стены, ломаются убеждения, трещат догмы, которые вбивали в него много лет.

Воцарилась неловкая тишина. Тяжелая, звенящая. Я не знала, что сказать дальше, как разрядить атмосферу. Доминик тоже, похоже, не находил слов.

Наконец, я прокашлялась, отвернулась, делая вид, что проверяю содержимое полок.

— Ладно, — мой голос снова стал деловым и практичным. Надо было вернуться к плану, к миссии, иначе мы утонем в этих опасных водах эмоций и откровений. — Нам нужно установить правила нашего... сотрудничества. Четкие границы. Иначе мы друг друга угробим раньше, чем демоны до нас доберутся.

— Правила? — переспросил Доминик, явно благодарный за смену темы.

— Да. Если мы собираемся работать вместе, нужны границы, — я обернулась, скрестив руки на груди. Корсет скрипнул. — Чтобы не убить друг друга раньше времени. Или не довериться в неподходящий момент и не получить нож в спину. Ясность — это наше спасение в этой безумной ситуации.

Доминик кивнул. Выражение лица стало сосредоточенным, серьезным. Он всегда любил четкие правила, это было видно по тому, как он выпрямился, как напряглись плечи.

— Слушаю.

Я начала расхаживать по руинам церкви. Туда-сюда, как зверь в клетке, загибая пальцы на руке.

— Правило первое: никакого предательства до окончания миссии, — голос стал жестким, деловым, не терпящим возражений. — Ты не пытаешься меня арестовать, схватить, связать или отправить в Орден. Никаких тайных посланий твоим бывшим коллегам. Никаких попыток заработать награду за мою голову. Я, в свою очередь, не пытаюсь тебя убить, проклясть или превратить в жабу, каким бы соблазнительным это ни казалось порой. — Я остановилась, посмотрела ему в глаза. — Полное, абсолютное перемирие до конца отведенного срока. После того, как портал закроется, если мы выживем, можем вернуться к попыткам убить друг друга, если захотим. Но до этого момента — мы союзники. Не друзья. Не враги. Союзники с общей целью.

— Согласен, — Доминик кивнул без колебаний. — Правило второе: полная честность. Абсолютная, стопроцентная, без исключений. Никаких секретов, которые могут повлиять на миссию или поставить под угрозу наши жизни. Если ты что-то знаешь — говоришь немедленно. Если я что-то вижу — говорю сразу. Без утаек, без игр, без попыток манипулировать информацией в свою пользу.

— Справедливо, — я остановилась, повернулась к нему лицом. — Правило третье: мы оба командуем. Это не твоя операция и не моя. Это наша. Мы партнеры. Решения принимаем вместе, консультируясь друг с другом. Никто не тянет одеяло на себя. Никто не принимает идиотских героических решений в одиночку, думая, что знает лучше.

Доминик скривился. Я видела, как ему было неприятно это слышать. Он привык работать в одиночку, принимать решения самостоятельно, нести ответственность только за себя. Командовать, а не подчиняться. Контролировать ситуацию полностью.