Лучшее предложение

Глава 17

Эдриан Салливан

Новая встреча с доктором Холтом принесла мне более полное понимание произошедшего. Ведь испуг в его глазах после узнавания моей матери на фото был красноречивее любых слов. Он узнал её. Он помнил её даже спустя столько лет. Его руки задрожали, а язык судорожно облизывал губы. Он искал глазами пути отхода, мечась за рабочим столом.

В этот раз мы решили не тратить время на кафе и жесты приличия, а сразу встретились на месте его работы. Реакция мужчины говорила о том, что смерть мамы не была случайной. Но что же именно тогда произошло?

Внутри меня бурлила жажда знать. Это моя мать, и если её убили, я должен знать за что. Просто обязан.

— Так что вы скажете, доктор? — нажимал я, стараясь не переусердствовать.

— Я ничего не знаю, молодой человек. Я её не помню. Простите, — беглый взгляд на часы, нерасторопность при собирании папок в портфель. — Мне уже пора идти, уже довольно поздно.

На моих часах стрелки показывали лишь полшестого вечера. Куда так срочно заторопился патологоанатом? Или скорее откуда? Он хочет избежать моих расспросов, но его планам не суждено сбыться.

— Доктор Холт, — начал я заискивающе, намеренно расслаблено сунул руки в карманы штанов, подходя ближе к мужчине. Раз уж он по-хорошему не захотел сказать, придётся по-плохому. — Вы же знаете, кто я. Правда? Вам известно, кто мой отец.

— Очень хорошо известно, — пробормотал он, садясь обратно в кресло. Его руки слегка приподняли портфель перед собой, подсознательно стремясь защититься.

— Давайте не будем ходить вокруг да около. Мне бы очень не хотелось пускать в ход весь свой арсенал, помогающий добиться желаемого. Я ведь всё равно всё узнаю, так или иначе. Давайте сократим и ваше, и моё время, — я опёрся правой рукой на его стол, небрежно бросив взгляд на часы на левой. — Просто скажите всё, что знаете. Если пожелаете, можете намекнуть на имя человека, которого так опасаетесь. Гарантирую, сказанное вами не покинет этого кабинета и кроме меня никто ничего не узнает.

Он сжался, осознавая сказанное. Я ненавидел задействовать свою фамилию, семейный авторитет и прочее, но сейчас цель оправдывала средства. Речь шла не о каком-то чужом человеке или лёгком проступке, а о моей матери и возможном убийстве.

Доктор Холт опустил взгляд, прикидывая в голове какие его могут ждать последствия. Я ясно видел, что он поддаётся страху неведомого мне имени, однако чувство вины проскальзывало в его взгляде, перетягивая одеяло рассуждений на себя. Спустя долгих несколько секунд он сдался.

— Хорошо, но вы должны пообещать мне, что моё имя никогда не слетит с ваших уст. Ни при каких обстоятельствах. Мы с вами никогда не встречались и ни о чём не говорили, господин Салливан.

— Даю вам слово, — обрадовался я, протягивая ему руку для пожатия.

— Вашей маме сильно досталось. Она попала на мой стол, скажем так, не в лучшем виде, если так вообще можно сказать об умершем человеке. После неё я на полгода приостановил практику. Мой отчёт... Заключение не содержит в себе всё, что я обнаружил. Вы были правы, Эдриан, относительно синяков, но и это ещё не всё. Мне не позволили провести вскрытие. Я проводили поверхностный осмотр под пристальным взглядом полиции. Буквально. Помимо побоев нанесённых Оливии за какое-то время до аварии, я обнаружил, что она была... Она была беременна. Приблизительно пятнадцать-шестнадцать недель.

По телу побежали мурашки. Мерзкие, липкие, страшные. Кто-то убил её, пока она была беременна. Моё тело словно потеряло всю кровь разом, замерзая от одних лишь слов. Кому в голову придёт такое совершить? Кто может быть настолько жестоким, что бы избить женщину в положении?

На негнущихся ногах я прошёл к диванчику в кабинете и плюхнулся туда почти без сил. Подобная жестокость потрясала сознание. Мои пальцы начали дрожать, а во рту резко стало сухо. Озноб не желал отпускать мои плечи, спину. Я был в плену ужаса, растекавшегося по моим венам, сковывающего все движения. Мне хотелось плакать. Мою маму убили, когда она ждала ребёнка.

Но всё это не даёт нужных мне ответов. Лишь порождает новые вопросы. Кому могла понадобиться смерть женщины, занимающейся благотворительностью? Кто мог напасть на неё? На таком сроке что-то видно? Если да, то как вообще можно было решиться на такое?

Я не помню, как поблагодарил доктора Холта, не помню, как он вручил мне бумажку с какими-то записками, не помню, как попал в академию. Первое, что я помню после разговора в кабинете — это Роберт и Марк, пытающиеся выяснить, что мне удалось узнать.

— Она была беременна, — едва различимым шёпотом сказал я парням.

Они переглянулись, не понимая о ком речь. Марк предположил, что я говорю об Адель, но Роб ткнул его в плечо, говоря о бессмысленности происходящего. Если бы вдруг я узнал, что беременна Адель ни за что не позволил бы ей уйти, уехать или вообще хоть как-то отдалиться. Мы бы придумали что-то вдвоём, а не расставались, скрывая причины.

Роб подал мне стакан с виски, Марк налил себе, отставив бутылку в сторону. Кое-как собравшись с мыслями, я выложил им всё, что рассказал мне Виктор. Челюсть Марка пришлось подбирать где-то на первом этаже здания, Роб же сидел угрюмый. Никто из них... из нас даже не подозревал о таком повороте событий.