Лучшее предложение

Глава 26

Мы сидели на небольшой, но уютной кухоньке. Мальчишка убежал в свою комнату, а мама стояла и смотрела на меня, пока закипал чайник. Я тоже не мог оторвать от неё глаз. Всё это время она была жива. И совсем рядом. Всего-то в нескольких часах езды.

— Ты жива, — только и смог из себя выдавить. Она кивнула.

— А ты совсем взрослый, — ответила в тон.

— Почему ты жива? — я хотел спросить не это, но язык жил своей жизнью, все слова из головы вылетели, все смыслы стёрлись, остались лишь шок и гора вопросов. — То есть... как? Почему? Я ничего не понимаю.

Чайник, наконец, закипел, передо мной встала кружка с горячим чаем. Две ложки сахара, как в детстве. Она даже не спросила. Помнит.

Или это на автомате?

— Мне пришлось исчезнуть. Умереть.

Она говорила загадками и по чуть-чуть. Меня распирало от избытка эмоций. Гнев смешался с радостью, счастье с болью, любопытство с желанием немедленно уйти. Но я не мог пошевелиться, словно мумия, укутанная в бинты. Я сидел и смотрел на женщину, которая когда-то давно была моей мамой.

— Ты бросила меня, — то ли шёпот, то ли крик. Я не слышал самого себя.

Мама села рядом со мной и несмело коснулась моей руки. Я хотел одёрнуть её, но что-то мне помешало. Давно забытое тепло разлилось по телу, а глаза наполнились слезами.

— Как ты могла? Почему?

— Прости меня, Эдриан! Прости меня, — она заплакала. Она сжала мою ладонь обеими руками, головой упав на свои руки. Поток всё не прекращался, как вдруг мы услышали, что кто-то вошёл.

В дверях кухни появился высокий мужчина. Встревоженный взгляд его карих глаз скакал с меня на маму и обратно. Он снял очки, положив их на стол, и подскочил к матери. Обнял её за плечи, вперился в меня взглядом. Сначала осуждающим, а потом будто увидел во мне что-то.

— Гарри, я так понимаю? — спросил я, высвобождая руки.

— Виктор, — поправил он меня. Я на миг опешил, не этого я ожидал. — Теперь уже, Виктор.

И всё-таки это он. Первым желанием было вмазать ему по роже за то, что соблазнил мать, поссорил с отцом и вынудил её бросить меня. Но перед глазами встала Адель. Она не просто так заподозрила в чём-то врача. Она не просто так потащила меня сделать тест. Она думала, что Эдвард только её отец, верно?

— Отец? — решил я проверить догадку, сам не веря, что говорю это. Чувствовал себя невероятно глупо, но на лице моём была ухмылка. Снова защитная реакция. Теперь самое главное не нахамить им. Думаю, они в не меньшем шоке, чем я сам.

Мужчина тяжело сел на стул.

— Да, — короткое и точное «да» маминым голосом, разрушило всю мою прежнюю жизнь, всё, что я знал до этого момента.

— Я. Не. Понимаю...

— Я всё расскажу, — слово взял... мой родной отец.

— Мы дружили с детства. Росли вместе, узнавали мир. Влюбились. Когда Лили... Оливия рассказала родителям о нас, те воспротивились и решили выдать её замуж за Эдварда.

— За моего отца, — поправил его жёстко. Он хоть и не претендует на звание «папочка года», но он растил меня, заботился, как умел, а не сбежал.

— Д-да, пожалуй. Она отказалась, а потом мы узнали о беременности. За меня они бы её ни за что не выдали, потому ей пришлось согласиться. Те времена были другими, это сейчас женщина может сама растить ребёнка, без оглядки на злые языки, чужое мнение и общество. Тогда было иначе. Оливия вышла замуж. Мы перестали общаться ненадолго. Вскоре после свадьбы родился ты, Эдриан.

— Эту часть истории я уже знаю, как вы понимаете. Меня интересует та часть, где мои родные родители бросают меня на воспитание тирана.

— У нас не было выбора! — возразила мама. — Мне пришлось. Эдвард не знает, что не родной тебе. Не знал, по крайней мере, при мне. Когда он узнал и о нас с Гарри, то был вне себя от ярости. Он знал о нас какое-то время, но ему было всё равно, он скрывал, что и сам влюблён. А потом словно с цепи сорвался. Я не знаю, что произошло и почему он внезапно так изменился, Эдвард однажды пришёл на вечер, организованный мной и увидел нас, увёл меня и... В общем, сделал очень много нехороших вещей, много неправильных выборов. Я едва выжила, но другой мой друг...

— Киллиан, — хмыкнул я, кивая сам себе. Мама запнулась. Она удивлена, что я настолько осведомлён. А чего она ждала, если я сам появился на её пороге?

— Да. Он нашёл меня, вызвонил Гарри, уговаривал посадить Эдварда, но... Я не рискнула. Я хотела забрать тебя. Правда, очень хотела. Но у меня не было ничего. Я стала никем. Меня считали погибшей, родители меня бы не простили, не поняли. Я подумала, что тебе лучше расти с Эдвардом. У него были деньги, он мог обеспечить тебе хорошую жизнь, достойное образование. Он обожал тебя, никогда не кричал и не поднимал руку. Я думала, что выбираю для тебя лучшее. Если бы я знала... прости меня, Эдриан, прости меня... сынок.

Она плакала и плакала, и плакала. Моё замешательство плавно перетекло в гнев. Только я не знал на кого злился. На мать, что сбежала, бросив меня? На отца, который, если верить матери, изменился после побега Сары — ныне Саманты, мамы Адель? На себя, что бы так глуп и решил копаться в прошлом, тем самым открыв шкаф, из которого посыпалась целая армия скелетов?