Лучшие бывшие

Глава 30

Мила

—🖤—

Следующие дни превратились в один большой день сурка.

Утром я поднималась с рассветом, шла на пробежку, потом завтракала и мониторила вакансии, параллельно готовилась к вступительным экзаменам в магистратуру. Остаток дня мы с мамой были на телефоне с Росом. Он каждый день сообщал, как продвигается дело. Держал нас в курсе. Хотя, общалась с ним в основном моя мама. Я лишь здоровалась время от времени, когда мы разговаривали по громкой связи.

Попытки убедить себя в том, что я смирилась с нашим расставанием, закончились в тот же день, в который и начались. Наверно, мне нужно время. Много времени. А лучше потеря памяти, чтобы я не вспоминала каждый божий день совместные моменты. Его поцелуи, прикосновения, ласки… Так, всё! Хватит!

В очередной раз я зависла за компом и уже не помнила, что делала всего пять минут назад, проигрывая в подсознании ту самую ночь. С силой захлопнула крышку ноутбука и откинулась на подушки. Хотелось выть.

Телефон неожиданно зазвенел, и я едва не свалилась с кровати, пытаясь схватить его с письменного стола. На дисплее высветилось «Моя Ксю» и наше фото.

До сих пор я не понимала, какие конкретно чувства теперь испытывала к подруге. А может, правильнее было бы назвать её бывшей подругой? Что-то слишком много людей с прилагательным бывший в моём окружении. От этого осознания настроение упало ещё ниже. А телефон всё звонил, и наши улыбающиеся мордашки по-прежнему смотрели на меня с экрана, словно напоминание о том, что я потеряла.

То ли рука у меня дрогнула, то ли какой-то отдел моего мозга вдруг зашевелился не вовремя, но я подняла трубку.

— Слушаю, — то ли презрительно, то ли вопросительно ответила я. Да, сегодня я определённо не в форме.

— Привет, Мила, — тихий родной голос на том конце провода заставил сердце сжаться. Но я не позволила себе расчувствоваться, мысленно рисуя огромные красные знаки восклицания перед собой.

Она! Меня! Предала!

— Ты что-то хотела? — с напускным равнодушием спросила я.

— Мы можем поговорить? Не по телефону.

Про себя я отметила, что на фоне тихо. Слишком. Значит, Ксю не у себя в квартире. Или Екатерина Валерьевна спит после очередной попойки.

— Разве в этом есть смысл?

— Прошу тебя. Я должна объясниться перед тобой, — голос подруги (да-да, бывшей, я знаю!) дрожал.

— Не уверена, что мне это нужно.

— Это нужно мне. — Молчание. — Пожалуйста.

В конце концов, что я потеряю, если соглашусь? Вряд ли она будет вешать мне лапшу на уши. Смысла в этом уже нет. А правду послушать иногда полезно, особенно горькую. И пусть после этого разговора я скорее всего ещё больше уйду в депрессию, лучше так, чем потом я буду жалеть о том, что не согласилась выслушать.

— Хорошо. Через час на набережной.

Чтобы не дать себе передумать, я сбросила звонок первая.

Отчего-то перед этой встречей я волновалась даже больше, чем перед нашим первым свиданием с Бертовым. Поэтому припёрлась раньше на пятнадцать минут. Но была такая не одна. Ксю уже стояла на набережной, нервно сжимая ремешок от сумочки.

— Привет, — робко поздоровалась подруга (бывшая!)

— Привет. — Моё равнодушие испарилось, стоило мне увидеть, в каком Ксю состоянии. Кажется, она похудела на два размера, лицо бледное и уставшее, а глаза растеряли весь свой блеск и провалились куда-то вниз. Я не узнала свою подругу (БЫВШУЮ!)

— Ты хотела поговорить? Я слушаю тебя. — Раньше сядем, раньше выйдем, как говорится.

— Мила, прости меня, — нижняя губа Ксю моментально затряслась. — Я не хотела, правда, не хотела. Игорь Сергеевич заставил. Я подыхала в этом городе, в этой вонючей квартире, которую я и домом-то назвать не могу, с вечно пьющей матерью, которой никогда до меня дела не было. Он угрожал оставить нас без жилья, закрыть мне все пути к нормальной жизни. Я знаю, что поступила, как эгоистка, но у меня не было выбора.

— Ты могла рассказать мне, или Росу.

Всё-таки возвращаться к этой теме было плохой идеей. Внутри клокотало от злобы. На Ксю, на Игоря Сергеевича, на Роса. На себя.

— А ты бы рассказала на моём месте?! — закричала вдруг Юдина. — Мне было страшно! Игорь Сергеевич страшный человек. Таких, как я или моя мать, он по щелчку пальцев уничтожает, как грёбаный Танос.

— Мы бы что-нибудь придумали!

— Что? Мила, что мы могли придумать? Школьницы и парень в армии? Что мы могли придумать против человека, под которым целый город ходит?

Ксю разрыдалась, закрывая лицо руками.

Теперь как никогда я поняла фразу «между двух огней». Только для меня она означала нечто иное. На одной чаше весов была моя гордость, мои задетые чувства, предательство близкого человека, а на другой Ксю и просто её желание выжить в этом аду. И перевес был не в мою пользу.

Нельзя сравнивать свои беды с бедами других. То, что для тебя кажется несущественным, для другого может быть трагедией. А предательство во имя спасения не идёт ни в какое сравнение с жизнью одинокой девочки, которая вынуждена принимать слишком взрослые решения в свои слишком юные годы.