Лучшие друзья миф

Глава 19

Там везде темно.
Страшно, холодно еще...
Грусть, погоня за тобой.
Я иду по мостовой.
Злость кипит во мне повсюду...
Обними меня, я не забуду.
...
После того, как мы с Аней прогулялись, я валилась с ног от усталости, поэтому сразу заснула. Утром же проснулась самостоятельно. На часах тогда еще даже не было семи, но заново ложиться спать вовсе не хотелось.
В квартире, где жила Аня, был небольшой балкончик. На нем располагались табуретка и цветок. Когда проснувшись в гостиной, я поняла, что делать нечего, достала свой альбом и решила порисовать.
Сидеть на балконе было слегка прохладно, но когда я начала рисовать, я совсем об этом позабыла. Мне нравилось спокойствие по утрам. В отличие от столицы, здесь было тихо. В девять ко мне зашла Аня и сразу завела меня обратно в квартиру, а после поила теплым чаем:
- Ты сумасшедшая. Лето, летом, но утром все равно прохладно.
- Ань, не переживай, зато я нарисовала кое-что. я аккуратно оторвала листок и протянула Ане. – Это тебе, если не нравится, можешь...
Она приложила палец к моим губам и, взяв листок, ушла с ним в комнату. Спустя пять минут подруга вернулась с рамкой, где уже красовался их с Ромой портрет:
- Это очень красиво.
- Ну, это только набросок карандашом, надо бы раскрасить.
- Нет, мне и так нравится. Спасибо. она подошла и обняла меня. – Что будешь на завтрак?
...
Сэм
Я проснулся с опухшим лицом, голова гудела. Обычно у себя в квартире я бы провалялся еще как минимум час, но тут, дома, этого не удалось. В мою старую комнату, где я благополучно заснул, просочился вкусный аромат блинов. Поэтому, потянувшись, я вышел из комнаты:
- Ты проснулся? отец стоял в коридоре с завязанным фартуком, а в руках держал лопатку. – Умывайся и вперёд завтракать.
- Тетя приготовила блины?
- Нет, это сделал я. Поверь, теперь я многое что умею готовить.
Не спрашивая больше ничего, я ушел в ванную, надеясь, что как только я выйду, все это не испарится.
...
- Я буду сильно-сильно скучать!
- Я тоже, Ань, обещаю почаще звонить! мы обнялись, и я направилась туда, откуда давно сбежала.
Идти в направлении дома было тяжело. Я постоянно оглядывалась по сторонам, садилась на лавочки, чтобы передохнуть, делала всё, чтобы потянуть время. Сегодня был выходной, а значит, они дома. Но во мне таилась маленькая надежда на то, что их не будет.
Вся дорога от Анниного дома составляла минут десять-пятнадцать, а у меня ушёл, наверное, час. Но я все же пришла. Стоя у подъезда, мне вспомнилась последняя встреча с отцом: «Ты мне больше не дочь». До сих пор помню, как тогда из-под ног будто весь мир упал. Собравшись с духом, я хотела позвонить в домофон, но тут дверь распахнулась:
- Олечка! на меня смотрели добрые глаза старушки, которая жила этажом ниже. – Как тебя давно не видела!
- Здравствуйте. Я же учусь в другом городе, вот поэтому не видели.
- Точно, твоя мама постоянно мне об этом говорит.
- Мама? я была в шоке.
- Да, да. Я постоянно спрашиваю, ну когда дочка-то приедет? А в ответ она мне всегда говорит, мол, учишься ты, да и отвлекать они тебя от учёбы не хотят. Но я всё равно не понимаю, как можно даже на Новый год домой не приехать?
- Дело в том, что у меня было мало свободного времени, и приехать не получалось.
- Ну ладно тебе уж, приехала сейчас, и то хорошо. Но почему мать не говорила об этом?
- А я сюрприз сделать решила. Они не знают, что я тут.
- О, ну тогда иди, порадуй.
- До свидания!
Как только дверь закрылась, можно было наконец-то выдохнуть. Поднималась я не торопясь, а возле двери остановилась. Сердце так колотилось, что готово было выпрыгнуть из груди. Рука то поднималась, чтобы постучать, то опускалась. Неизвестность всегда пугает. Вдруг в меня что-то полетит, стоит им открыть дверь? Или на меня наорут? А может, вообще даже на порог не пустят? Я досчитала до трех и наконец решилась. Сначала никто не открывал, тогда я собиралась уходить. Попробовала и ладно. Может, их нет дома? Но не успев далеко отойти, дверь открылась, и меня заключили в объятья.
...
- Оли пошли, давай!
- Не хочу!
Брат потянул меня за рукав платья и еще раз попросил пойти домой. Но я не хотела. "Дома меня опять наругают",- думала я тогда:
- Пошли кому говорю! он присел на корточки и посмотрел в мои глаза. – Оля, пошли домой.
- Нет. Мне страшно. Вдруг мама опять будет ругаться? я посмотрела на свои разбитые коленки.
- И что тогда? положив свои руки мне на коленки, брат горько улыбнулся. – Больше не вернемся домой?
- А можно? ущипнув меня за нос, он встал и сказал.
- Нет, нельзя. Ведь дома нас любят и ждут.
...
Теплые руки обнимали меня так крепко, будто боялись, что я исчезну. Мне было страшно пошевелиться и даже открыть глаза:
- Оля.
Тихий нежный голос, будто из сказки. Раньше это были мои мечты, а сейчас реальность? Я открыла глаза и не поверила. Теплые руки теперь гладили меня по лицу, словно изучая новый предмет. И вот добрались до волос, моих рыжих, уже коротких волос. Сейчас передо мной была не та злая женщина, которая била и унижала меня. Нет. Это была та, у которой в глазах была лишь боль. Её волос слегка коснулась седина, а руки были сухими и все в мозолях, но улыбка с лица так и не сходила. В детстве я думала, когда вырасту, стану как мама. А сейчас понимала: мы абсолютно разные, начиная от цвета волос, заканчивая глазами. Лишь кудряшки были похожи, но теперь ее волосы были длинней моих:
- Привет. тихим шепотом, будто боясь отпугнуть, я проронила эти слова. – Можно войти?
- Конечно! Конечно. она отстранилась и позволила войти первой.
Заходя в квартиру, я поняла: тут ничего не изменилось. Все осталось как раньше, как и моя боль и крики навсегда останутся в этих стенах:
- Оля!
Уже не такие теплые, но все же крепкие объятия. Отец, папа. Он стал выглядеть хуже, но теперь от него не пахло перегаром:
- Боже, неужели это правда ты? Красавица.
Я не хотела плакать, но не смогла сдержаться. Когда я сбегала, надеялась, что он... поддержит меня. Не уйдет. Не бросит. Как и в детстве, они с Лукой были моими героями. Так и сейчас, только в его объятиях я могла заплакать. И его нежные поглаживания по голове, слова, что всё будет хорошо. Вот чего не хватало.
...
- Я испекла пирог. Вишневый.
- Как чувствовала. доставая тарелки, отец постоянно улыбался.
- Спасибо.
- Подожди, где-то еще был вкусный чай. она начала искать его в ящиках. – Соседка привезла недавно, сейчас найду и мы...
- Не нужно, можно обойтись и обычным чаем. Я приехала, чтобы поговорить, поэтому, может, присядете?
Они переглянулись и, поставив чайник, сели:
- Я так рад, что ты приехала. Оля, то, что тогда было, это...
- Уже не важно. перебила я, мне не хотелось вспоминать те слова и фразы, ту боль. – Признаться, если бы не дядя Джош, меня тут бы и не было. Он сказал, что вы интересуетесь моей жизнью. я нервно сглотнула. – И то, что вам известно о том, как поступил Сэм.
- Оля, я была не права, прости, если сможешь. протянув свою руку, она накрыла ею мою. В детстве разговор по душам с мамой вот что мне нужно было. Но не сейчас. Я отдернула руку, будто обожглась. – Прости.
- Может, скажете, зачем вы пытались узнать, как я? По-моему, мне было сказано, что у меня больше нет семьи. Или я ошиблась, как и всегда?
- Нет. начала говорить Алла. -Когда ты уехала, все было так.
- И что же изменилось? я посмотрела на них с непониманием.
- Я злилась.
- Злилась?! резко встав, я хотела проорать, что это вовсе не просто злоба, это все время была ненависть. – Серьёзно! Ты прямо сейчас говоришь, что просто злилась?! А когда била меня, тоже? я начала задыхаться, не хочу это вспоминать, не хочу! – То же злилась? Когда ранила меня словами, это тоже была злость? Все это?
-Оль, прошу, сядь. сказал отец, положив руку мне на плечо.
- Нет! - резко оттолкнула я её и направилась к выходу, стараясь не оборачиваться.
Почти дойдя до дверной ручки, послышались слова, которые остановили меня:
- Да, я тебя ненавидела. Ты права!
Рука опустилась, а мои ноги начали дрожать. То, чего боялась маленькая девочка. То, что ей говорили, будто это неправда. Сбылось. Она действительно меня ненавидела. Это не была злоба или разочарование — просто ненависть. Ненависть к ребенку, пускай и не родной, но дочери:
- Я всегда знала, что ты не виновата. она заикалась, пытаясь подойти ко мне.– Но не смогла простить.
- Меня? За что? слезы катились ручьём.
- За то, что ты не моя дочь. За то, что приняла всё это. За то, что пыталась полюбить. Это не твоя вина. она повернула голову и посмотрела на отца. – А наша. Мы не смогли со всем разобраться. Твой папа просил развода, я не давала. Держала его, угрожала. А потом узнала о твоём рождении и о смерти при родах.
Я прижалась к стене, пытаясь удержаться на ногах:
- И сказала ему, что приму обратно. Сделаю тебя частью нашей семьи. Но глядя на тебя, я видела ее. Ты ужасно похожа, даже сейчас. Те же черты лица, те же родинки на шее, только рыжая, как отец.
- Прости меня. его тихий голос встревожил ее и меня. – Мы думали, скрыв правду, нам всем станет легче. Но этого не произошло.
- После смерти Луки я будто провалилась. теперь они стояли рядом, он нежно поглаживал ее плечо, а она плакала, уткнувшись в его грудь. – Больно было спать, есть, дышать. Но ты всегда была рядом, это раздражало. Я начинала всё чаще думать, как же я ненавижу твой смех, глаза, волосы, все.
- Но почему тогда ты была против моего отъезда? Почему держала всегда рядом?
- По ночам мне снился Лука. она отодвинулась от отца и подошла ко мне. – В этих снах он всегда держал тебя за руку и улыбался. И когда тебя не было рядом даже один день, во мне всё переворачивалось. Сны превращались в кошмары, Лука убегал за тобой, будто ты ушла, а значит, и ему уже тоже пора уходить. Так было и в жизни: он ругался на меня, когда я задевала тебя, всегда бежал, обнимал тебя и не уходил. Ты плакала по ночам, а он засыпал с тобой, чтобы ты могла успокоиться.
Лука. Мой братец. Мой Светик. Я скучаю:
-И что же изменилось с моего побега? Ты опять будешь кричать и кидаться на меня? я посмотрела прямо в ее карие глаза, в которых, как и в моих, были тонны слез.
- Нет. Больше я не совершу ошибок, за которые буду вечно себя винить. Прошу, может, не сейчас, но когда-нибудь ты попробуешь простить меня...
- Не знаю.
- Давайте вернёмся за стол. Ты же здесь приехала узнать про Сэма? отец пошел первый, а за ним последовали мы.
Снова сев за стол, я пыталась собраться с мыслями. Все будет хорошо. Неважно, что я услышу, хуже уже не будет:
- Ты не хочешь вспоминать тот день, но придётся всё же вспомнить.
Я подняла голову и посмотрела на отца. Он сел поближе ко мне и положил свои руки на мои:
- Подожди минутку.
Алла ушла и через время зашла с ним в руках. Это был дневник, который был похож на мой, но выглядел совер шенно новым. Она положила его передо мной и попросила открыть. И как только я это сделала, мне стало дурно. Некоторые страницы в нем оказались склеенными, другие — помятыми, но почерк был моим. Я прочла первую страницу и опять начала плакать: «Я рыжеволосая, кудрявая девочка язва». Красными буквами было написано "язва", написано не моей рукой, а Луки. То, чем я дорожила больше всего на свете, вновь было в моих руках.
Наверное это покажется бредом, но после того, как его не стало, дневник был моей ниточкой, той, которая связывала нас. Я наивно верила, что брат прочтёт новую запись где-то далеко, но он обязательно это сделает. Ведь не мог Лука просто исчезнуть? Я писала о своих днях, о том, как плакала, о том, как смеялась. И думала, что Светик тоже плачет и смеётся вместе со мной:
- Как это возможно? Ты же его порвала. я боялась поднять глаза.
- После того как дома стало тихо, я собрала листочки. Возможно, не все хорошо сохранились, но я старалась их восстановить.
- Зачем?
- Тебя не было рядом, твой отец постоянно где-то пропадал. Одиночество сломило меня. Сначала я хотела просто выкинуть листки, но решила: вдруг ты захочешь их вернуть, поэтому просто спрятала. А после, оставшись одной, поняла, что скучаю. И эти истории помогали думать, что вот-вот откроется дверь и ты вбежишь сюда с улыбкой на лице.
- Они тебе не нравились.
- Да, но оказалось, там много и хороших моментов. Прости за тот день. За все дни, где ты плакала и надеялась, что все это скоро закончится.
Она обняла меня со спины, и в этом жесте было столько любви и боли. Наверное, я не могу ненавидеть кого-то, даже ту, которая издевалась надо мной. Взяв ее руку в свою, я тихо спросила:
- Но вы так и не ответили, что сделал Сэм?
-Оли, ты уверена, что хочешь знать? встревоженное лицо отца, пугало меня.
- Да.
Несмотря на страх, я ответила, что хочу знать. Чтобы дойти до сюда, мне потребовалось так много сил, они должны оправдаться. Я хочу знать всё:
- Это именно он мне всё рассказал.
Я не верила услышанному. Если бы не сидела на стуле, то точно бы упала:
- Что ты сказала?
-Сем мне рассказал про дневник.
...
Сэм.
Мне было страшно. Я не хотел её отпускать, боялся смотреть, как она уходит. В тот день Оли решила помочь соседке, и мы с тётей Аллой сидели на кухне, пили чай:
- Скоро вы уже станете совсем взрослыми. она держала кружку обеими руками и смотрела в окно. – Представляю, каким хорошим врачом ты станешь, а Оля - бухгалтером.
Меня вдруг передернуло, и я подавился печеньем. Тётя Алла похлопала меня по спине и поинтересовалась, всё ли в порядке. Я ответил, что да, просто немного нервничаю:
- Это естественно, но я уверена, вас обоих ждёт хорошее будущее.
- Вы так считаете?
- Конечно. она взлохматила мои волосы и улыбнулась. – Может, тебя беспокоит что-то ещё?
- Меня? Я...
В голове сразу пронеслись фразы Оли: «Только никому!», «Я тебе доверяю», «Они меня не отпустят», «Никто из них не должен знать про дневник». Точно. Дневник Оли. Необязательно говорить про её отъезд, ведь в дневнике всё точно уже написано. Оли просто не могла поступить иначе. Всегда всё записывала в ту книжку.
Именно тогда я всё разрушил до основания, но понял я это слишком поздно. Сломанная, поникшая - такой Оли приехала из дома. Я не мог ничего сказать, надеялся, что это не из-за дневника. Ведь тогда я бы был уже не другом для неё, а лишь вредителем.
...
- Сэм не мог. я не верила ей, она врала.
- Мог, ты была занята тогда, а мы пили чай. Сначала для меня это была не особо важная новость, но Сэм уверял, что там хранятся все твои переживания, и он боится, что не может помочь тебе справится с ними. В тот вечер я как раз затеяла уборку и заодно проверила твою кровать.
Мой дневник всегда лежал либо глубоко в столе, либо под матрасом. И об этом знал только Сэм. Она продолжала рассказывать о том дне, а я погрузилась в себя. теперь понятно почему он так вел себя со мной, почему казалось, что он в чем-то виноват. Все стало на свои места:
- Думаю, мне уже пора. я хотела встать, но меня удержал отец.
- Оля, прошу, останься на ночь. Уже темнеет, завтра утром я могу отвезти тебя, скажи только куда.
Наверное, если бы не все то, что я услышала за сегодня, я бы точно ушла. Но сил во мне не осталось, поэтому, кивнув, я согласилась.
...
Зайдя в свою старую комнату, я не поверила глазам. Всё было идеально чисто, ни одной пылинки. В шкафу стояли мои любимые книги, а рядом- куклы и мишка, подаренный когда-то отцом. На столе стоял ночник, которым я дорожила, ведь его подарил Сэм. Я будто попала в прошлое, в свой маленький мир. Прекрасная сказка со счастливым концом, отличная от реальности. Сев на свою кровать, я поняла, как же сильно скучала по этому месту:
- Может, тебе что-то нужно? зашла Алла.
- Нет, спасибо. Видно, что тут постоянно убираются.
Тепло улыбнувшись, она вышла и через несколько минут зашла с двумя чашками:
- Может, это прозвучит странно, но я часто здесь засыпала. Ты оставила парочку рисунков, и иногда я их смотрела, а потом пыталась повторить. Но ничего не выходило. поставив чашки, она села ко мне. – У тебя действительно талант, и я безмерно рада, что тогда у вас с Джошем всё получилось. Будешь какао?
- Конечно.
...
Ночное небо всегда было красивым. Оно таило в себе разные опасности, но и прекрасные моменты тоже. Я долго не могла заснуть и, достав свои старые карандаши, решила: а почему бы не нарисовать себя? На моем столе стояло зеркало. Смотрев в нем на себя, я старалась запомнить все детали и отобразить их. Над правым глазом у меня была еле заметная родинка, а одна из бровей была чуть длиннее другой. Рисуя, я не заметила, как провалилась в сладкий сон.
...