Лучшие недотёпы всего Ривервуда. Фолкрит, или день жизни 2.

Глава 4. Козёл Хирсин и охота на охотников

«И Тануки умерли… обычные простые Тануки.

«Ну, вот и всё! Тануки ничего не могут против людей!»

М/Ф «Тануки».

— Хирсин, ты — козёл! — торжественно провозгласила охотница вслед исчезнувшему даэдра — Вот точно такой же, как и этот. — показала девушка на тушу убитого белого оленя, который тихо лежал, как и полагалось мёртвой туше убитого животного, и вообще больше ничего не делал.

— Лира, но ведь это не козёл! — возразил Свен, которому внезапно и из-за чего-то стало смешно.

Может, из-за того, что встреча с принцем даэдра прошла как-то… банально, что ли? Словно они не с повелителем одного из планов Обливиона пересеклись, а с самым обычным человеком, охотником, просто владеющим вдобавок какой-то магией и вдобавок совсем не добрым. И ничего такого уж особенного, как ни крути, Хирсин не делал. Убийства, гнев, ярость, преступления, арест виновных, кража украшений — всё пока было более чем… по-человечески, словно даэдра сами были немного людьми. Порочными, ужасными, пугающими и сильными — но всё-таки людьми.

— Это — олень! Беленький такой. — отлично понимая, что это такая же глупость, как и вся непонятная и запутанная история, Свен всё-таки донёс свою мысль до подруги — А все остальные олени были серыми. Значит, мы всё-таки нашли того зверя, о котором Синдинг говорил.

— Ну, надо же… А я-то думала, что это — козёл. — ответила Лира с сарказмом, осуждающе глядя на ни в чём не повинную тушу «бодипозитивного» оленя-альбиноса. — Чёрненький. А оказалось — олень! Беленький. Тьфу. Это — олень, а Хирсин — козёл. Нет, ну сложно ему было своё украшение забрать, а? Раз уж всё равно пришёл? Свинья. — пробормотала она сквозь зубы.

И обоим искателям приключений почему-то стало ясно, что с зоологической принадлежностью Хирсина они не разберутся ещё очень долго… если когда-нибудь вообще поймут, кто он на самом деле. А в том, что он, козёл, был той ещё свиньёй, ни Свен, ни Лира, кажется, уже давно не сомневались. И в умственных способностях даэдра, — мстительного, жестокого, недалёкого и капризного, а также связанного в первую очередь с каким-то украшением — тоже сомнения были. Как-то всё получалось с его участием… не героически. Или всё дело было прежде всего в том, что Лира, как и Свен, были «официально» посвящены в звание лучших недотёп, и это существенно меняло всегда и всё? Даже отношения с даэдра?

Стало уже темно, и только свет двух Лун заливал своим чарующим и призрачным светом окрестности. Но в эту ночь девушку не радовали ни окружающие красоты, ни лунный свет, наводя на совсем другие мысли. «Интересно, а если я прямо сейчас превращусь в волка, вернее, в волчицу, кольцо соскользнёт или нет? — подумала она — А на чём оно тогда будет держаться? Не на когтях же? Да здравствую я, самая модная волчица сезона… Все волки в лесу засмеют, — если посмеют, конечно. Волчица-то я буду не простая, а золотая, а даэдрическая, что ли? Потому что от меня теперь даже в человеческом обличии один серый собрат уже поджав хвост улепётывал. И хотелось бы верить, что я хотя бы буду вести себя прилично… в волчьем облике. Хирсин, олень, Синдинг, двое близнецов из какого-то клана, их подружка с цацками… ну и сволочи же вы все! И почему мы вообще должны были с вами встретиться и вляпаться в это дело? Сволочи, коза и козлы, — а кто-то ещё и свинья. Подобрался же на мою голову зверинец — а волк в цирке не выступает».

Вокруг всё было спокойно и тихо. И бретонка подумала, что ничего непривычного или особенного ей не хочется, а больше всего на свете она стремится к тому же, что и каждую ночь: поспать. Про то, что поспать любят все, — и люди, и волки тоже, — девушка почему-то не подумала. И она стала устраиваться на ночь рядом со Свеном, в их шалаше из свежих еловых ветвей, мысленно желая спокойной ночи и самой себе, и Свену, и всему тому зверью, которое могло бы захотеть испытать и свою судьбу, и кольцо Хирсина, пока двое путешественников спали.

«… Всё равно лучше, чем думать о том, завою ли я на Луны до того, как они наконец зайдут, или нет. Или обойдётся. И почему меня не проинструктировали, а? Нет, я забрала у него кольцо — а он аж на стену полез, в прямом смысле этого слова, весь такой радостный. Вот и принимай после этого кольца в подарок от чужих мужиков. И почему же мне кажется, что я во что-то серьёзно вляпалась?..»

После встречи с духом Охоты в образе оленя в лесах Фолкрита искатели приключений не стали возвращаться в таверну, а переночевали в лесу, справедливо рассудив, что незачем им терять время на то, чтобы возвращаться на ночь в таверну. Тем более, что они взяли с собой достаточно припасов, свежую воду и слишком много проклятых колец, превращающих в оборотней, а неподалёку протекал ручей с чистой холодной водой.

Лёжа без сна и глядя на две Луны, девушка думала о том, может ли она стать оборотнем, как Синдинг, или всё-таки нет, но так и не смогла ничего придумать. В любом случае, она не отступится от своего замысла спасти его, а также вернуть Хирсину то, что должно было быть только у него, хотя встреча и контакт с даэдра ей совершенно не понравились. И как некоторые люди сами ищут встречи с ними, почитая это за величайшее благо?

Убаюканная умиротворяющим шумом ночного леса, девушка уснула. А огненный атронах, призванный на ночь, чтобы охранять лагерь искателей приключений от непрошенных гостей, парила в воздухе, дожидаясь восхода Солнца и первых солнечных лучей. Атронахи, в отличие от большинства смертных, не обладали такой ярко выраженной консервативностью, — и ни оборотней, ни тех, кто только что с ними разговаривал, совершенно не боялись.

Зато вполне возможно, их обоих боялись теперь все лесные жители, — потому что до самого утра никто не вышел из леса, уже не говоря о том, чтобы приблизиться к лагерю под охраной даэдрической огненной дамы.