Лучшие недотёпы всего Ривервуда. Фолкрит, или день жизни 2.

Глава 7. Волчьи сказки и заговор в хижине

При выходе из Мшистой пещеры путникам сначала показалось, что они попали в другой мир. Похожий на тот, из которого они пришли сюда по одной из дорог, которые уже давно вели их повсюду вместе, — но вместе с тем совершенно другим.

Их, да… ведь уже начинался вечер.

Вечер был близко, и становилось прохладнее.

От реки веяло свежестью, и задумчиво шелестели кроны высоких деревьев. Лира долго осматривала это всё, словно никогда раньше не видела, но много слышала об этом мире, хоть и знала, что не так уж и много времени они провели во Мшистой пещере, что день даже не закончился.

Для мира ничего не произошло.

Только надо было остановиться — и подумать об этом.

А потом просто подумать о том, что ничего и не случилось — и самой поверить в это. Ведь те, у кого хорошее воображение, может представить себе всё, что угодно, и убедить себя в этом, не правда ли?

И из-за далёких Джеррольских гор повеяло ветром с её родины, и задумчиво закачались деревья, которые были выше любого человека и жили гораздо дольше его, словно шёпотом повторяя последние новости. Где-то там, далеко отсюда, осталось графство Брума; а что, если и она сама, Лира, теперь осталась где-то далеко отсюда? Каждый прожитый день меняет нас, и неизвестно, где и как мы можем снова найти себя прежних.

Кроме того, — не хотелось ни идти рядом с Вальдром, ни оставлять его по пути, словно сделав вид, что они вообще-то не друзья, а потому и расстанутся так же легко, как и встретились, ни ждать его так, словно предлагаешь ему свою компанию как минимум — или вообще дружбу.

Лира не имела ничего против Вальдра или даже общения или дружбы с ним… просто у неё до сих пор не было ни малейшего опыта, как вести себя в таких ситуациях. В детстве было так просто и легко находить себе друзей надолго, если не навсегда, — и врагов ненадолго, с которыми впоследствие тоже можно было дружить. Но теперь Лира стала взрослой, и вспоминала об этом только в самый неподходящий и неудобный момент.

Выручил ситуацию, сам того не зная, сам Вальдр.

— Здесь неподалёку есть хижина охотников. — сказал он, практически догнав искателей приключений — Я пойду к ним. Вы могли бы пойти со мной? — спросил он и зачем-то добавил: — Пожалуйста!

Лира почему-то вспомнила, как давным-давно, во времена её далёкого детства в Бруме, у неё был заклятый враг… который, впрочем, через полдня стал одним из её лучших друзей, и от этого непонятно как пришедшего воспоминания настроение резко улучшилось. Если что-то было очень легко в детстве, почему оно обязательно должно стать сложным, когда мы взрослые? Тем более, что Вальдр — не ребёнок, и они врагами никогда не были. Может, не стоило так от него шарахаться, придумывая тактики общения с ним так, словно он император, а то и опальный? А когда что-то специально хочешь сделать простым, всё получается запутанным как специально.

К тому же, Вальдра совершенно не нужно было развлекать, особенно учитывая то, что произошло с ним совсем недавно. И, хотя с двумя ривервудскими недотёпами не случилось вообще ничего, они тоже были так или иначе замешаны в эту историю. Так что рядом с ним было комфортно и разговаривать, и молчать, и просто идти следом за ним по каменистой тропинке между скалами. … Как это зачастую бывает, всё может внешне идти и чувствоваться хорошо, но когда ты помнишь, что есть какое-то несделанное дельце, то оно словно портит собой всё, отравляет, как мелкая пакость, случайно попавшая в твой мёд. Пить его, конечно, можно, — он не отравлен и вкус не сказать, чтобы очень уж сильно изменился, — но всё равно чувствуешь, что там что-то не то.

***

— А мёд-то, пожалуй, и правда хорош… — задумчиво сказал Свен, отставляя пустую кружку.

Кружка деликатно подтвердила, тихо и влажно стукнув по деревянному столу, подтверждая, что так оно и есть — и что она тоже чувствует свою причастность.

— Ага, особенно после хорошей закуски. — поддакнула Лира.

Спать не хотелось, пить не хотелось — и вообще ничего не хотелось, кроме как продолжать сидеть в тепле, слушая разговоры тех, кто сидел в хижине. Пахло чистотой, уютом, домашним пламенем и дымом, который словно был там для приправы, аккуратно и незаметно выходя через почерневшую от времени вытяжку. И делать особенно было нечего.

— Лира, а чем займёмся? — спросил Свен, крутя в пальцах пустую и приятно тяжёлую кружку.

Кружка, словно сохраняя в себе вес приятных обещаний и ненапрасных надежд, снова деликатно напомнила о том, что можно и снова наполнить её и вновь опустошить, а потом снять комнату и остаться спать до тех пор, пока она снова не понадобится.

— Свен, а знаешь, мы можем найти пропавшего щенка и вернуть его Лоду. — предложила чародейка.

Окружающая уютная обстановка, наполненная запахом мёда, стуком кружек и звуком голосов, задрожала, как летнее марево, и начала таять, как туман с восходом Солнца. Бревенчатые стены исчезли, и на смену им пришли вековые угрюмые сосны и ели, не видевшие солнечного света с тех времён, как они попали в эту холодную и вечно стылую землю семенами. Пол, усыпанный крошками и шелухой от колотых орехов, то здесь, то там заляпанный кляксами высохшего мёда, покрылся опавшими еловыми иголками, зазмеился звериными тропами, ведущими из глуши на водопой. И из-под тяжёлых и тёмных еловых лап выполз навстречу ещё не пришедшим путникам очаровательный и маленький заблудившийся щенок.

От одного только вида ещё полупрозрачного, покачивающегося на толстых мягких лапах щенули, проступающего всё более и более отчётливо сквозь стены таверны, становилось ясно, каким именно образом он смог победить стаю свирепых волков, которые непонятно зачем вышли к окрестностям Фолкрита, а потом…

Серые разбойники неслышным, но стремительным шагом направлялись к городу. Там была еда, и эта мысль заглушала все остальные мысли и чувства. Даже тот факт, что помимо еды там были ещё и люди, от которых отвратительно и страшно пахло огнём и металлом, отступал, отходил на задний план. Впереди шёл вожак, — старый и полуседой матёрый волк с одним ухом. Поворачивая голову из стороны в сторону, Одноухий осматривал местность, чтобы ни одна опасность не смогла зайти к ним сзади, — и чтобы добыча не смогла спастись. Возможно, Одноухий и был параноиком, что не особенно приветствуется среди этих странных изнеженных двуногих, но если бы старый вожак не был бы именно таким, он бы просто не выжил.