Лучший друг

Сотворение вероятностей

День спустя, сменившись с дежурства в лазарете, Венсель отправился навестить своего больного. Маэль знает, с каким волнением открывал он дверь лавки сапожника, однако стоило заглянуть внутрь, на душе сразу сделалось много легче. От мрачного запаха несчастья не осталось ни следа. Мастер Хорт напевал себе под нос, подшивая чей-то сапог, а рядом с ним стояла улыбающаяся во весь рот Рыська. Едва увидев Венселя, она подхватила подол и унеслась вглубь дома, звонко топоча по половицам босыми пяточками.

— Мамка! Мамка! — кричала она весело на бегу. — Господин лекарь пришёл!

— Вы уж на её не серчайте, — с виноватой улыбкой сказал Нечай. — Мала ещё, вежеству не научена.

А в лавку тем временем уже вплывала из кухни тётка Хортица, неся с собой целое облако дразнящих обеденных ароматов: тут были и капустные щи, и свежий хлеб, и яблочное повидло…

— Господин Венсель, голубчик! Радость-то! — гудела она добродушно, улыбаясь и кланяясь на ходу. — Щей пареных с нами не изволишь отведать?

— Благодарю вас, госпожа Хортица, но это лишнее, — совсем смутившись от столь ласкового приёма, отозвался Венсель. — Я к вам ненадолго, только проведать Олизара.

— Да какая я те госпожа, — приветливо отмахнулась хозяйка. — Тёткой Хортей зови. А Зарьку я враз кликну, он туточки, на дворе — дровишки колет.

— Как?! — подскочил на месте Венсель.

— Да как все, колуном.

— Я же предупреждал, что ему нельзя вставать!

— Дык он вчерась и не вставал. А сегодня с утречка твоими, милок, стараниями всё уже и прошло. Не болит ведь.

«Что за бестолковый народ!» — подумал Венсель возмущённо. А вслух произнёс медленно, стараясь придать своему голосу побольше убедительности:

— Тётка Хортя. Послушайте меня, это важно. Срастить кости мгновенно не под силу никакой магии. Два дня назад я истратил весь доступный мне запас силы ради того, чтобы ваш сын не остался калекой. Но то, насколько быстро и полно он сможет восстановиться, зависит теперь от него и от вас. Пока смятый позвонок не заживёт по-настоящему, Олизару нельзя делать резких движений, нельзя поднимать тяжести…

— Дык чо там колун-то…

— Нет, тётка Хортя, нельзя! Ничего тяжелее ложки! Ведите-ка меня на этот ваш двор, я сам поговорю с Олизаром.

Задний дворик дома Хортов был совсем невелик и в большей части закрыт от дождя навесом. В уголке возле поленницы бодро махал колуном Олизар. Он был весел, румян от работы, и, несмотря на промозглую сырость, скинул насквозь пропотевшую рубаху. При одном только взгляде на его толстенные «дровишки» и огромный каменный «чо там колун» Венселю едва не стало плохо.

— Да такое и здоровому нельзя тягать! — воскликнул он. — Олизар!

Молодой Хорт обернулся и небрежно помахал гостю свободной рукой.

— Зарька! — грозно прогудела тётка Хортица. — Ну-ка подь сюды! Господин лекарь до тебя дело имеет.

Улыбка Олизара из простой и приветливой сразу сделалась малость ехидной. Откинув с лица густые вороные кудри, он вразвалочку подошёл к Венселю и уставился на него сверху вниз. По размерам это был даже не Твердислав, а настоящий медведь, зачем-то прикинувшийся человеком. От его могучего тела разило здоровьем и силой. Венсель сразу почувствовал себя козявкой. Хилой такой, бледной и бритой налысо. С красными оттопыренными ушами. Однако следовало всё же взять себя в руки и довести начатое до конца.

— Повернись, пожалуйста, спиной, — с трудом выдавил он из себя. — Я должен посмотреть, всё ли в порядке.

Едва слышно хмыкнув, Олизар подчинился. Венсель осторожно провёл кончиками пальцев по его крепкой, мускулистой спине от шеи к крестцу. Внутри ничего не откликнулось, кроме откровенной зависти. «Нет, так не пойдёт», — сказал он сам себе, потёр ладони друг о дружку, зажмурился, сосредоточился и повторил движение. Вот теперь в ладонь ощутимо «клюнуло» против Олизаровой поясницы. Не открывая глаз, Венсель уверенно скомандовал:

— Идём в дом. Надо править.

— Не бросать же дрова, — спокойно отозвался Олизар. — Доделаю — тогда и приду.

— Нет. Ты пойдёшь со мною немедленно. И больше не станешь…

— Слышь, чудак, — голос Олизара прозвучал всё так же спокойно, только не было уже в нём добродушной насмешки, — у нас тут жизнь простая: что наработал, то и съел. Ежели я буду на полатях валяться и в носу ковырять, кто-то должен будет за меня работать, чтобы мне было что есть. Для мужчины, если у него руки-ноги имеются, кормиться на дармовщинку невместно. Хотя такому, как ты, этого, верно, не понять.

Венсель вздрогнул, открыл глаза и снова из целителя превратился в жалкую козявку. Но тут что-то просвистело мимо его уха, и — хрясь! — скрученный жгутом рушник увесисто опустился прямо Олизару на плечи.

— Рот закрой, чучело! — тётка Хортя умела рявкнуть не хуже взводного командира. — Пойдёшь, как миленький, и станешь делать, что господин лекарь велит, не то как дам больно! Уууу, бестолочь… Это отец твой пока за тебя работает: и на харчи, и на починку твоего хребта.

Угроза подействовала: под суровым приглядом матери Олизар мигом заткнулся, смирно побрёл в дом и дал Венселю править себе спину. Но как тот ни старался, нынче сила текла скудно, а в голове толпились, мешая сосредоточиться, всякие посторонние мысли. Наконец, сообразив, что добра не будет, Венсель со вздохом сказал:

— Не могу. Придётся доделать завтра.

— Да ни к чему уже, — хмуро буркнул Олизар. — Можешь не утруждаться.

Тётка Хортя одарила сынка испепеляющим взглядом, ухватила Венселя за руку и уволокла на кухню. Там она почти силком усадила его за стол, заставила съесть полную миску горячих щей, и только после этого проводила до двери.

— Ты этого дурня не слушай, — напутствовала она вовсе павшего духом лекаря. — Приходи, а я уж его за ухо приведу. Потом опять же, Нечай уже сапожки тебе справит…

— Не нужно, — еле слышно откликнулся Венсель.

— Да как же так-то?

— Я не сумел сделать того, что посулил.

— Охти, вот же незадача, — вздохнула тётка Хортица, прикрывая за Венселем дверь. — Этакой господин лекарь юноша трепетный… Держал бы себя пожёстче, глядишь, больше вышло б толку. Уж кажись-то, всё при нём: молоденький, симпатишный, ремесло чистое в руках, и дельное притом, всегда добудет свой кус хлебца, да и маслице, чтоб на тот хлеб намазать. Из благородных, опять же. Жениться бы ему надо. Жаль вот, Рыська мала ещё, а то б…