Лучший друг

XV

- И с кем ты тогда разговаривала по телефону? – сухо интересуется Илья, не глядя на меня. Его кулаки сжаты, а желваки на лице дергаются, как будто он сдерживает себя, чтобы не кричать. Моров злиться на меня. Это видно по проявившейся складке на лбу, и по тому, как он цедит слова, сквозь сжатые губы. Я бесполезно пытаюсь поймать взгляд парня, но он упрямо не смотрит на меня.

- С папой, - выдыхаю грустно, - прости меня, пожалуйста, - в который раз за время нашего разговора, который состоялся в моей спальне, прошу прощения. Не выдерживаю, подаюсь вперед, и кладу ему руку на плечо. От того, как Мор ведет плечом, небрежно скидывая ее, сердце пронзает болью.

- Ты, должно быть, славно посмеялась, надо мной, - с горечью выдает Илья, - не уверен, что могу такое простить.

Мне хочется заплакать от обиды на его слова, но я держусь.

- Я и не думала смеяться! Я просто испугалась твоего напора! Я ведь простила тебя за вчерашнюю ложь. А ты не можешь? Ты же сказал, что любишь меня! – мой голос дрожит, а сердце предательски выпрыгивает из грудной клетки.

- Это разные вещи, Катарина, - глухо произносит Моров, - я уже не уверен, что люблю тебя. Девушка, в которую я влюбился, казалась, мне искренней. Но все оказалось не так, как я себе представлял. Пожалуй, мне лучше уйти.

- Ну и вали! – кричу я, - если ты считаешь, что ложь можно мерить такими понятиями. За одну значит можно простить, а за другую нет! Какой же ты двуличный, однако! Не ожидала от тебя, Моров!

И он действительно уходит, аккуратно прикрывая дверь спальни, а я со всего размаху плюхась на постель, зарываюсь лицом в подушку, заглушая рыдания. Она все еще пахнет Ильей, и от этого я начинаю плакать еще горше. Какая же я плакса, за последние несколько дней, превысила лимит слез на несколько лет вперед.

Сквозь рыдания слышу, как приоткрылась дверь в спальню. Я в надежде отрываю покрасневшее лицо. Он вернулся!? Обнимет меня сейчас и мы вместе посмеемся над тем, какие же мы придурки, а потом будем целоваться до одури, стирая поцелуями грубость друг друга. Но это всего лишь отец.

- Милая, ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает папа, - я закончил готовить завтрак, который ты забыла на плите. Может, поедим?

- Прости, пап. Мне не хочется, - хриплю я, опять зарываясь в подушку. Вздрагиваю, когда его рука касается моего плеча. Я надеялась, что он ушел.

- Дорогая, поверь мне, что бы, не произошло, вы обязательно помиритесь. В молодости, не всегда трезво оцениваешь поступки любимых людей. Юношеский максимализм, будь он не ладен.

- Нет, - качаю головой, отрываясь от мокрой насквозь подушки, - он не простит меня. И не любит меня Илья вовсе.

- Поверь мне, любит, родная. Очень любит, - папа улыбается доброй улыбкой, в уголках его глаз собираются лучистые морщинки. А я как завороженная смотрю на него. Никогда бы не подумала, что мой вечно занятой отец, будет меня успокаивать.

- Вы же с мамой так и не простили друг друга, - говорю глухо, всматриваясь в папино лицо.

- Мы с твоей мамой не любили друг друга, котенок. Наш брак – расчет чистой воды, - мужчина качает головой. Ласковое прозвище, которым еще недавно величал меня Моров становиться последней каплей, и я, заливаясь слезами, кидаюсь отцу на шею.

- Ну, будет, милая, - растерянно говорит папа, гладя меня по спине, - вот увидишь, он придет через пару дней, и сам будет просить прощение, за то, что обидел тебя.

- Я ужасная, пап! Я соврала ему, что у меня есть жених, - вою, орошая его белую рубашку слезами.

- Что ты, родная, все мы совершаем ошибки, но от этого не становимся плохими людьми. Главное вовремя признать, что ты не прав.

Пару минут я плачу навзрыд, а потом тихонько успокаиваюсь, и даже нахожу в себе силы выползти из таких надежных объятий отца.

- Пап, а почему вы с мамой поженились, а потом развелись. Расскажешь? Мама говорила, что по любви, а потом ты бросил семью ради другой женщины.

 Отец хмуриться. Видно, что он озадачен моими словами.

- Не думаю, что твоя мама любила когда-нибудь кого-нибудь кроме себя, - мужчина качает головой. Я вижу, что ему тяжело вспоминать, но неотрывно смотрю в его глаза, затаив дыхание. Мне нужно, чтобы он рассказал. Я всю сознательную жизнь думала, что он предал любовь матери, от того она превратилась в того человека, которым является сейчас. Но, похоже, это не совсем, правда. Папа вздыхает, но начинает свой рассказ.

- Мне было двадцать пять. Я был молод, амбициозен, и не верил в любовь. От того с легкостью согласился на предложение отца породниться с одним крупным бизнесменом, и женился на его дочери. На тот момент мои представления о семье были весьма расплывчаты, а твоя мама вообще не хотела семью, но слишком сильно любила деньги. Я пожалел о свадьбе практически сразу. Твоя мать была красивой женщиной, но через чур эгоистичной. А потом родилась ты. И я, скрипя зубами, терпел ее выходки, ради тебя, дочка. До того момента пока тебе не исполнилось четыре, - отец тяжело вздыхает, долго молчит, и я понимаю, что дальше последует драма, но заставляю его продолжать.

- Что было дальше, пап?

- Дальше? – он встрепенулся, как будто очнулся ото сна, - я влюбился. В двадцать девять лет ко мне пришла любовь. Здесь в Санкт-Петербурге, - мужчина тепло улыбается, должно быть, вспоминая женщину, которой отдал свое сердце.