Лучший друг

XVII

Голова нещадно раскалывалась, так как будто ей кто-то орехи колол, во рту чувствуется вкус горечи, а дикая жажда, мешает думать о чем-то другом, кроме воды. Как только глаза с неохотой открылись, а из горла вырвался стон полный страданий, около моего лица появился стакан с водой. Припал к нему с благодарностью, краем глаз оценивая благодаря чьей доброте, я не умер. Ну конечно, Мария Дмитриевна, собственной персоной. Мамочка, кто как не она способна понять страдания сына.

- Илья Владимирович, скажи мне, ты совсем офигел? – гневно восклицает родительница. Могу понять ее негодование, но зачем же так громко.

- Мало того, что заявляешься домой через три дня, шлясь, где попало, так еще и издеваешься над бедной девочкой!? – ясно опять мать про Марину шарманку завела. Давно хочет с подругой породниться и меня с ее дочкой свести. Маринка вроде адекватная и ко мне не пристает, но вот мама… Зря попросил ее влюбленную парочку сыграть! Мама теперь от меня не отстанет.

Мысль о той для кого этот спектакль понадобился, отозвалась тупой болью в висках. Черт, какой же я идиот. И чего так сбесился от того, что узнал о лжи. Сам то, как будто лучше. Правильно, она сказала, я двуличный козел. Сам могу идти по головам, выводя ее на чувства, а когда дело принимает обратный ход, бешусь как мальчишка.

- Ты вообще меня слышишь, дуралей! – возмущается мама. Видимо она, что-то говорила, но я пропустил разговор мимо ушей.

- Мам, давай не сейчас! Отстань от меня со своей Мариной! – вяло отмахиваюсь, думаю о том, как бы оказаться в душе, а потом поехать к Рине и извиниться за свое поведение. Надеюсь, она меня простит.

- Да сдался ты Мариночке, пьянь! – кричит маман, набирая обороты, - к тебе Рина приходила, письмо передала. Сейчас же читай и езжай, извиняйся перед бедной девочкой. Что ты вообще сделал такого, что на ней лица нет, и она решила пообщаться с тобой таким примитивным способом. Если ты упустишь такую хорошую девочку, то ты мне больше не сын!

Мама в своем репертуаре, она то благородная степенная леди, то как сейчас через чур эмоциональная девчонка, но главное я уловил.

- Рина, была тут? – спросил, подскакивая.

- Ну, наконец-то, дошло! Я уже думала, ошиблась, и ты ее не любишь.

- Мам, давай письмо!

После того, как простой белый конверт оказался в моих руках, я испугался. Она могла написать там, что угодно. Особенно на волне эмоций. Это же Рина. Несколько секунд нервно сминал конверт, не решаясь разорвать бумагу. Но приняв решение, что, несмотря на то, что там написано, все равно буду ее добиваться, успокоился. Месяц френдзоны и глупый обман, это не все на что я способен ради этой девушки.

Лист бумаги, на котором корявым почерком расписаны признания котенка, по виду, будто был орошен слезами. Похоже, она плакала, когда писала это. Даже строчки кое-где размыты. Какой же я урод. Сердце неприятно сжалось, и я поспешил углубиться в чтение.

«Привет, Илья! Я понимаю, что во многом не права. Мне не стоило, так долго скрывать дурацкую ложь, слетевшую с языка во вторую нашу встречу. Но этого уже не изменить. Однако, мне больно и горько, что эта ложь принесла конец нашему общению, поэтому я постараюсь объяснить. Может, мои слова не дадут тебе повода простить меня, но я не могу сидеть, сложа руки. Ты стал слишком близок мне, чтобы вот так отпустить.

Первый раз я солгала, потому, что испугалась напора. Отношения меня не интересовали, но ты настойчиво намекал на них. Я не хотела учиться, отбиваясь от ухаживаний, и придумала, как мне, казалось, изящный способ поставить тебя на место. И дело было не в том, что мне были не приятны твои знаки внимания, а в том, что мое глупое сердце среагировало на тебя, и я банально боялась влюбиться.

Я укрепила свою ложь, имитировав звонок жениху, не потому что хотела поиздеваться или посмеяться. Поверь, мне было не до смеха. На момент той сцены, ты был мне дорог. Очень дорог. Я не хотела портить дружбу любовью. Мне казалось, что дружбу сохранить гораздо легче, чем любовь. А ведь я так не хотела тебя терять.

Поверь, я уже поняла, какой дурой была. О дружбе с тобой больше не может быть речи. Все дело в том, что я безумно люблю тебя и видеть рядом с тобой девушек не смогу. Я не мазохистка в конце концов.

Я, надеюсь, что и ты не растерял всех чувств ко мне. Твое признание. Пусть оно и не было обращено ко мне, сделало меня самой счастливой и вознесло до небес. Падать назад было больно, но я это заслужила.

Поверь, я не буду навязчивой. И если действительно тебе не нужна, то просто выброси письмо и забудь. Если же я дорога тебе и ты готов простить меня, то я жду от тебя второго шага, первым будем считать это письмо.

С любовью, Рина».

Слова «С любовью…», угадывались с трудом, от того, что были размыты. Но мне бы хватило и ее имени под этим письмом. Она меня любит! Хотелось петь, смеяться и плакать одновременно. Но в то же время было не по себе от того, что мы в ссоре. От того, что обидел девушку. Я бы, наверное, долго, придавался самобичеванию, если бы не понял одну простую вещь. Смысл корить себя, надо исправлять, то, что натворил. Тем более, что она ждет.

Первым делом набрал ее номер, но абонент не абонент. Это меня естественно остановить не могло. Нацепив на себя, что попало, со спринтерской скоростью бросился ко входной двери.

- Сынок, ты бы оделся поприличней, - воскликнула мать, когда увидела меня зашнуровывающего кеды. Так как одежда меня занимала в последнюю очередь сейчас, то я только отмахнулся от ее стенаний, - цветов купи или пирожных! – прокричала она, махнув рукой на то, что переодеваться я отказался.