Лучший друг

XX

В отделение травматологии я влетела смазанным пятном, растрепанная и запыхавшаяся.

- Илья…Моров… - еле отдышавшись, произнесла, обращаясь к девушке за стойкой регистрации.

- Что? – на меня посмотрели недоуменно и даже скептически подняли бровь. У девушки была очень живая мимика и в другое время я бы поулыбалась в ответ на ее гримасы.

- В какой палате лежит Илья Моров? И что с ним? – переформулировала вопрос, сгорая от нетерпения. Еще чуть-чуть и я начну грызть ногти. Дурацкая привычка. Но сейчас простительно. Волнение за дорогого мне человека как цунами накрывало меня с головой.

- Отдышись хоть не много. Жив твой Моров, - хмыкнула девушка, очень артистично закатив глаза. Ей бы на сцену в большой театр, а не стойку охранять.

Пока девушка рылась в каких то бумагах, вероятно уточняя номер палаты больного, я нервно отстукивала ногой и кусала губы.

- Илья Моров. О, говорю же все с ним нормально, жить будет. Многочисленные ушибы и гематомы, перелом руки. Палата 25. Посещение до шести вечера. И бахилы надень, - дружелюбно улыбнулась девушка, видя, что я на низком старте и готова сорваться с места. Меня хоть и отпустило немного от ее слов, но волнение никуда не делось.

Дрожащими руками натянув бахилы, я недоуменно оглянулась, пытаясь понять в какую сторону мне идти.

- Прямо по коридору, последняя дверь справа, - махнула рукой моя осведомительница.

Остаток расстояния я преодолела не настолько быстро, как дорогу от такси до стойки регистрации травматологического отделения, так что запыхаться не успела. Дверь палаты дернула на себя, даже не удосужившись постучать. Надеюсь, там никто не переодевается. Неловко получиться.

Вопреки опасениям в палате не было посторонних. Только тот, кого я мечтала увидеть последние несколько дней. Илья растянулся на кровати и мерно посапывал. И картинка, представленная мне, была бы милой, если бы не разбитая губа, синяк под глазом, опухшая скула и загипсованная рука. Мое сердце пронзила жалость. Но я не могла не отметить, что сегодня уже наблюдала похожую картинку. Интересно, они с Сашей в одном месте с пчелами общались?

Я нерешительно потопталась у двери, а потом, отринув все сомнения, подошла к кровати и уселась, на предусмотрительно поставленный кем-то стул. В глазах застыли слезы. Я просто сидела и рассматривала его профиль, такой родной, близкий и любимый, хоть и расписан сейчас под хохлому. Я непроизвольно хихикнула от своих мыслей, чувствуя, как меня отпускает напряжение, скрутившее мои нервы в клубок, как только я узнала от Егора, что Илья в больнице.

Мой неуместный смешок разбудил пациента и через секунду на меня посмотрели сонные и серые как грозовое небо глаза. Я всматривалась в них, стараясь уловить хоть намек на неудовольствие. Но нет, в них плескалась только радость и узнавание.

- Ты пришла, - прошептал Илья, - растягивая разбитые губы в улыбке.

- Как только узнала, - отвечаю, смаргивая слезы в уголках глаз.

- Не плач, пожалуйста, котенок, - хрипло шепчет парень и, поднимая здоровую руку, стирает слезу, скатившуюся по щеке.

- Как ты? – опускаю глаза, смутившись его жеста.

- Немного подлатают, и буду как новенький, - смеясь, отвечает Илья. Не исправим. Даже в такой ситуации пытается пошутить.

- И где вас со Штормом так пчелы искусали? – глупо шучу в ответ, пытаясь поддержать его игру.

- О, ты уже видела Саню. Скажи же моя опухшая скула куда сексуальней, чем его? – улыбается и бахвалиться. Но я же вижу, что ему больно. Больно даже улыбаться.

- Ага, шрамы и переломы только украшают мужчину. А у тебя их явно больше, - на последней фразе, я поняла, что моя попытка шутить провалилась в Марианскую впадину, улыбка тоже вышла кривоватой.

- Да ладно, котенок, все заживет, - Илья погладил меня по плечу, - зато я теперь как рыцарь печального образа. Кто-то даже подумает, что я отстаивал честь девушки, ну или прикрывал спину другу в бою.

- А на самом деле? – пытаюсь разобраться в ситуации я.

- А на самом деле на второй день после того, как ты уехала, на нас со Штормом напали какие-то отморозки. Точнее напали на меня, когда я шел на встречу с Саней. Он уже потом присоединился, когда увидел, как меня месят, - Моров поморщился, как от зубной боли, - если бы не Шторм, думаю, мне пришлось бы хуже.

Куда уж хуже. Я прижала ладонь к лицу, широко распахнула от страха глаза.

- Нормально, все, Рин, ну чего ты испугалась! – морщась от боли, Илья вскакивает с постели и аккуратно обнимает меня. А я утыкаюсь носом в его рубашку и опять плачу. Не зря только слегка накрасила ресницы утром. Надо было вообще косметику не переводить. Никогда особо не красилась, не стоило и начинать.

- Ладно, я успокоилась, - говорю, отстраняясь от Ильи.

- Я не против, еще немного поуспокаивать, - хитро говорит парень, разглядывая мое лицо. В его глазах пляшут смешинки, а я не могу отвести взгляд. Он сейчас так близко, что я могу рассмотреть каждую его ресницу. И даже то, как посветлевшие серые глаза, начинают темнеть, превращаясь в грозовое облако.

- Можно тебя поцеловать, - шепчет Илья одними губами. В ответ мне хочется кричать: «Да!», но я качаю головой и добавляю объяснение, заметив, как расстроился Моров.