Лучший колдун короля

Глава 7

Проводить девочку домой вызвались трое воинов. Я знала уже, что в округе иногда пропадают дети, и виной тому были вовсе не работорговцы.

– Подобные этой женщине призраки встречаются редко, – сказал Мортис, когда мы согревались у синего пламени. – Она не злая, просто потерянная. При жизни у неё была прочная эмоциональная связь с ребёнком, и она не хочет её утрачивать в потустороннем мире. Не знает только, что её родная дочка давно выросла и покинула эти края.

– Она что, всех подряд детей заманивает? – спросил Юмит.

– Похожих на её дочку. К сожалению, правителю никак не удаётся освободить её душу. Он посылал людей отыскать её повзрослевшую дочь, но та отказалась приезжать. Дело в том, что при жизни Мать была не в себе, и муж ничего не мог с этим поделать. Всё закончилось самоубийством, а такие духи всегда самые неспокойные.

– Странно всё-таки, что дочка не приехала, – сказал Алистер. – Если вы говорите, что у них была связь…

– Она боится за собственных дочерей. Да и не факт, что мать её, взрослую, узнает. Призрак помнит дитя, и он в своей боли закреплён.

– А откуда здесь взялась эта девочка? – спросила я.

– Это дочка одного из лесных магов. У неё мама недавно умерла. Духи ведь могут кем угодно претвориться.

– Но бывают же по-настоящему злые призраки, – сказал Нэйн.

– Да. И они – самые опасные. С ними договориться невозможно.

– Только правитель справится, да? – сказал Алистер, и Мортис после мгновенной заминки кивнул.

– Да, Кайрн сможет. – Он посмотрел на меня. – Снова магия привела?

Я кивнула, и мужчина улыбнулся.

– Что ни ученик – то с особенностями! Я тебя мощный кэрсадрис, Юмит муху подобьёт с тридцати шагов, Ори с водой играет, словно в прошлой жизни был рыбой…

– А мы, учитель? – тотчас улыбнулся Нэйн.

– Ну, с твоим братом всё ясно: он опытный оборотень.

Я с трудом скрыла удивление, ведь на занятиях Алистер не превращался ни разу! Он и сейчас просто кивнул с довольной улыбкой.

– Ну а ты, неугомонный, при желании сможешь приручить дождь. Если лениться не будешь, конечно. – Он посмотрел на нас. – И это не считая остальных ваших успехов, но, давайте-ка закроем тему. А то вас перехвалишь, потом проблем не оберёшься.

Впервые за долгое время мне стало рядом с кем-то уютно, и мелькнула мысль: может, всё ещё обойдётся? Даже если меня раскроют – выслушают, поверят, а не насмехаться будут… и уж тем более не отправят в темницу. Была и ещё одна проблема: если я справлюсь, продержусь до нужного срока и свершу задуманное – как потом брошу этих ребят, за короткий срок ставших мне друзьями? И куда идти? Не к брату же в дом, у Эйнла была своя жизнь. И не к бабушке, которая сказала мне не возвращаться, а устраивать свою жизнь так, как пожелаю, подальше от неё.

– Постоянно быть рядом с той, которая зрит множество миров и судеб – разве это жизнь? Ты знаешь, порой я и правда становлюсь безумна, а тебе нужен покой.

Но разве могла я быть спокойна, когда каждый день приходилось рисковать жизнью? Кто мог знать, что для меня охота окончится вот так? На каждый миг и бабушкиных предсказаний бы не хватило…

В замок мы в итоге вернулись с остальными, и уже на подъезде к воротам меня догнал Кайрн.

– Ты молодец, Доур. Обычно у нас дети пропадают без вести.

Я склонила голову.

– Это всё кэрсадрис…

– Который стал частью тебя, – сказал Кайрн. – Развитая интуиция есть у многих воинов, но без доброго сердца она не более чем прочный щит. Ты же сберёг маленького человека, и я благодарен тебе за это.

Я слегка покраснела.

– Многие поступили бы так на моём месте, Ваше Величество. То есть, я благодарен богам за столь сильный дар, но понимаю, что должен развивать и беречь его.

– И гордиться тоже, – улыбнулся мужчина. – Надеюсь, вы с друзьями будете присутствовать на обеде?

Я боялась смотреть ему в глаза. Не потому, что мог раскрыть меня – приходилось прятать переполох чувств.

– Да, Ваше Величество.

Возле синего пламени одежда моя высохла быстро, но я отправилась переодеваться всё равно. Нужно было и причесаться, и сменить обувь, и, конечно же, умыться. В сундучке у меня было круглое настольное зеркало, но смотрелась я в него редко: просто было страшно увидеть всё то, что было сокрыто в глубине сердца. Действие зелья уже начало ослабевать, и, не удержавшись, я всё-таки поглядела в глаза своему отражению.

Эта девушка в серебряном зазеркалье была мне незнакома. То есть, это был всё ещё парень, но слишком уж миловидный. Глаза стали больше, ресницы обозначились чётче, смягчилась линия бровей… Я поспешно схватила бутылёк и осушила его, чувствуя, как знакомая боль пронзило нутро. Что со мной будет, когда придётся отказаться от этой гадости? Я стянула грязную одежду, обувь и бельё. Глубоко вдохнула и провела ладонями по груди и талии. Ни одно зелье не могло до конца искоренить во мне женское – прежде всего, потому, что сама душа моя не была мужской. Помнится, долго маги на собраниях спорили, разделена ли сама магия на мужскую и женскую, и перестали лишь тогда, когда один из них сказал: