Лучший мир: Аид

Глава II. Ведьма и жнец

Обычно коридоры академии полны шума, но во время занятий в них можно встретить не больше одного-двух студентов да пару-тройку заблудших приведений – негласных «гостей». Прилетая с окружающего со всех сторон территорию академии Воющего Леса, они обычно занимаются тем, что докучают ученикам, пугая их в уборных или занимая разговорами у спальных комнат. Конечно, пользы от них никакой, но и вреда тоже (наверное, поэтому преподаватели ещё не пугнули их каким-нибудь заклятьем).

Сейчас, во время травологии, нам с Джеймсом по дороге в библиотеку, благо, ни одно не встретилось. Да и студентов не так уж много – один у окна стоял между вторым и первым этажом, задумчиво рассматривая двигающиеся картинки в пособии по владению зачарованными косами. Я не особо обратила на него внимание, зато он осмотрел нас, прищуриваясь, и что-то буркнул себе под нос. На его счастье, ни я, ни Джей не придали этому значения: я – как любительница цепляться к словам - не удержалась бы от упрёка, а Джеймс – как любитель и подстрекатель многих случившихся скандалов – устроил бы дискуссию факультетного масштаба.

Попав на первый этаж, мы свернули налево и, не доходя немного до столовой, ещё раз свернули в небольшой коридор, в конце которого была большая железная дверь с серебряным массивным кольцом. Достав по перьевой ручке, принялись чертить замысловатую руну на своих ладонях. Руну, благодаря которой мы смогли бы войти в библиотеку. К слову, вместо чернил, перьевая ручка черпала магическую энергию хозяина. Чтобы сотворить в этом мире заклинание, требуется начертание руны или сочетания рун, именуемое печатью. Магическая энергия берётся из общего резерва, а резервом является сама душа. Логично, что если исчерпать полностью резерв – останется пустота. Это одно из немногих положений о том, как можно умереть в этом месте и поставить точку в Круговороте.

- Не люблю начертать эту руну, - тихо проговорил Джей, задумчиво выводя на ладони очередную линию. – Как будто своей же кровью на себе пишешь, а это уже недобро попахивает сектой.

- Значит, рисовать «своей же кровью» лазейки в заборе у леса тебе нравится больше, - усмехнулась я, переводя взгляд на друга.

- В этом есть что-то эстетическое.

Хмыкнув, я закончила начертание и убрала ручку в чёрную безразмерную сумку. Вещица удобная, всё помещается, только главное самой туда не провалиться. Особо талантливые студенты умудрялись и такое провернуть. Приложив руку с начертанной руной к двери, почувствовала, как она, поддаваясь, скрипнула и открылась сама. И к чему тут только серебряное кольцо? Видно подразнить другие факультеты, особенно умников-проводников, которым дорога сюда априори заказана. Джеймс приложил свою руку, успев до того момента, когда дверь резко захлопнется за прошедшим, то есть за мной. Впереди нас ожидал целый «лабиринт» из книжных шкафов и просто рай для заядлого книгомана. Тусклый свет с окон падал на пол, освещая лишь небольшой кусок огромной библиотеки. В библиотеке было довольно мрачно, не смотря на дополнительное освещение, которое давали настенные факелы и огромная люстра с множеством свечей.

- Ну, авантюрист, признавайся. Что же ты вынюхал такого поразительного?

- Хм-м… Ты когда-нибудь слышала об особой печати Вейруса? – Джеймс за руку повёл меня вглубь библиотеки, читая по дороге ярлычки.

- Это ещё кто?

- Был один проводник. Умный до посинения. Жил лет триста назад, может триста пятьдесят. Основоположник почти всех существующих на данный момент печатей. Так вот, сидел он одним промозглым вечером, на пергаменте чёркал руны, пытаясь их совмещать. Совместил-таки, руну невидимости с руной сокрытия материальных предметов. Говорят, при правильном начертании, рассеивает любые раннее наложенные заклинания.

- Хорошо, - хмыкнула я, - найдём эту печать, потом-то что? Рассеем печать запертых дверей, – в чём я лично очень сильно сомневаюсь – потом её как вернуть? Вряд ли у твоего Вейруса были печати, возвращающие время вспять.

Джеймс вдруг резко остановился, внимательно уставившись на книжный шкаф с ярлычком «Древние печати». Среди всех работ Вейруса, Джей остановился на одном потрёпанном томе.

- И много энергии берёт на себя это «чудо»? – я с любопытством смотрела на такого уверенного в себе друга, что невольно начинала сама проникаться его авантюрой.

- Почти четыре тысячи единиц жизни, - пожал плечами Джеймс, быстро листая оглавление.

- Сколько?! – я была по истине ошарашена. – Да у любого студента три с половиной! Кто же на это согласится?

- Я же говорил, - Джей перевёл хмурый взгляд на меня. Видно, я задавала слишком много ненужных вопросов, - доброволец нужен. Желательно из жнецов, у них четыре с половиной.

- Пятьсот единиц – это критический порог. При нём прекращается естественное восстановление энергии.

- Тебе ли не всё равно? Главное – результат. А у кого там какие проблемы возникнут с резервом – уже дело десятое, - спокойно произнёс он, почесав левую бровь и быстро прогуливался взглядом по строчкам. – К тому же, для ведьмы ты слишком жалостливая.

- Я не жалостливая! – моё ещё более жёлтое в свете факела лицо приобрело красноватый оттенок. И пусть крови у души априори взяться неоткуда, имитация в этом мире работала ужасно реалистично. Это касалось многих факторов, к примеру: пережитое мною недавнее отравление рвотным цветком до сих пор отзывалось неприятной периодической тошнотой, голод, нужда, сон, удар локтём об угол столешницы… В принципе испытать можно всё, кроме болезней. И правда, откуда микробам здесь взяться.

- Нашёл! – вдруг с восторгом проговорил Джеймс. – На странице три тысячи двести пять, - парень быстро пролистал до нужной страницы, но… Вместо обещанного текста и самой печати лишь проявилась надпись: «Э. М. Вейрус приветствует своих тёмных последователей и искренне желает, чтобы Джеймс Оливер и Элеонора Рейванц не совали свои любопытные носы в запретную литературу».