Лучший способ спрятаться - 2

Глава 4.

Видимо мой организм решил ограничить мою деятельную натуру. Планов у меня было много, но в итоге: я проснулась, позавтракала, чуть-чуть почитала, заснула. Проснулась, пообедала, прогулялась в парке, заснула. Проснулась на ужин. Вот как можно столько спать??

А я – спала. При этом не чувствовала себя больной или слабой. Просто в какой-то момент – засыпала. Даже сидя. Хорошо, что кресло в моей комнате достаточно удобное. В нем я и заснула после ужина, который провела в одиночестве. Вяземский еще не вернулся, я решила его дождаться с работы, попросив Марию сообщить мне о его прибытии домой. Хотела с ним обсудить завтрашний прием. Как себя вести, что и кому говорить, а главное, что и кому НЕ говорить. Что-то мне подсказывало, что утром я опять могу с ним разминутся.

В глазах Марии был неприкрытый скепсис, поскольку все в доме знали, что если его светлость задерживается, то может спокойно переночевать во дворце. Дворец ближе к управлению, чем особняк. Как-никак в стародавние времена особняк был загородным поместьем. Просто с тех пор много что изменилось. Город рос. Поместье переместилось сначала на окраину, а потом и вовсе стало ближе к центру. Земли рядом раздавались преданным императорскому роду и лично императору людям, потом передавались по наследству, переходили в приданное, продавались. Сами здания с тех пор наверняка несколько раз перестраивалось.

И вот мы уже имеем целый район города, который 200-300 лет назад выглядел как поля, заросшие пшеницей или кормовыми культурами, а сейчас зарос особняками и поместьями.

И род Вяземских имеет особняк в хорошем районе.

Книгу по истории рода я обнаружила на своей кровати после того, как вернулась с прогулки. Было что почитать. С ней я и заснула в кресле.

Правда в какой-то момент мне показалось, что меня подняли из кресла и куда-то несут. Но, видимо, показалось…

Правда, когда я на следующее утро проснулась в своей кровати и в ночной рубашке, я уже не была так уверена, что мне это показалось.

Завтрак я явно проспала, он получился поздним и в одиночестве. Но потом началось…

Я удивлялась, что в прошлый раз меня долго готовили к приему в доме Ревельских? Забудьте. Там всего-то было пару часов.

Лика с Маргаритой Константиновной появились в одиннадцать и принялись за меня со всей серьезностью. Подключив Марию, меня массажировали, чем-то мазали, что-то смывали, потом мазали опять. Попытка отбиться и принять ванну в гордом одиночестве не удалась, потому что с моими волосами тоже что-то делали: наносили, промывали, одевали и снимали.

Потом дошла очередь до платья и тут выяснилось, что, во-первых, первоначально утвержденный фасон подвергся серьезным изменениям. Платье получилось… эээ, более открытым. Кружево на плечах, которого было и так немного, было настолько прозрачным и тонким, как будто его не было вообще. Как, впрочем, и рукавов.

- Но как? – вопрошала я.

- Милочка, это было так давно, а за это время мне столько идей в голову пришло…

Ага, давно, три дня назад…

Но померив, я согласилась, что так даже лучше.

Во-вторых, Маргарите Константиновне захотелось мне добавить болеро на плечи. Точнее я сказала, что с настолько открытым верхом я никуда из комнаты не выйду. Болеро она сообразила из разнофактурных кусков ткани, оставшихся от платья. Я сначала не поняла, зачем она принесла целую сумку обрезков разной формы и размера, но посмотрев на спокойствие Лики, которая не удивилась, поняла, что это обычное дело. Видимо в последний момент менять что-то в платье – было характерной чертой этой гениальной женщины.

В этом бирюзовом платье, бело-бирюзовом болеро, я казалась себе такой легкой, нежной и воздушной. Как облачко – раз и улечу. Поэтому я придерживалась за перила, спускаясь вниз по лестнице к ждущему меня графу Вяземскому, который ради того, чтобы сопроводить меня, вырвался пораньше с работы, а не просто встретил меня где-то во дворце. Так я и спускалась, не спеша то ли боясь улететь, то ли свалиться…

Наученная горьким опытом, туфли я на это раз категорически надела свои. Белые, парадные. Может по цвету и не сильно подходящие к бирюзовому платью, затоо на этот раз мне не грозило бегать вообще без них только потому, что я натерла жуткие мозоли. Одно только воспоминание об этом, отбило все желание одеть бирюзовые, абсолютно новые туфли. Вот поношу их недельку по дому – и тогда они у меня получат почетное звание обуви на выход.

Просто я и так нервничала от присутствия на приеме его императорского величества Павла IV, и туфли, которые натирают и жмут, уверенности точно не добавят.

К тому же были у меня подозрения, что и других раздражающих факторов на приеме будет навалом.

Ехали мы в служебной машине графа. Я нервничала и поэтому все время смотрела в окно, пока не почувствовала, что мою руку в перчатке (кружевной, полностью закрывающей пальцы и ладонь) аккуратно погладили.

- Не волнуйтесь, Ариадна. Все будет хорошо.

Точно будет. Надеюсь, что у меня.

***

- Да, и еще…

Эта пауза немного настораживает, и я перестаю изучать «безумно интересный» вид за окном. Попроси меня сейчас кто-нибудь перечислить, а что я там такое интересное видела – не смогу. Пытаюсь вспомнить хоть что-то из того, что я видела и совершенно пропускаю момент, когда у меня на безымянном пальце появляется кольцо. Тяжелое такое.