Лучший выбор Мэгги Бринкс

Глава 3

Безлунной ночью князь, как было уговорено, прибыл к озеру, что находилось недалеко от поселения ведьм. Он и не ведал, что такое здесь имелось: широкое, с чистым берегом без камышей, да с чудесными ивами, растущими вдоль кромки воды. Ни на одной из карт, что мужчина рассматривал все отпущенные дни в горнице перед сном, оно обозначено не было. Да и старожилы о таковом не знали – князь аккуратно поспрашивал на досуге. Все как один утверждали, что, сколько по лесам этим ни ходили, никакого озера не видали.

И вот стоял он у берега безызвестного озера, и даже водицу рукою потрогал. Хороша та была, тепла, как парное молоко. Не будь у него назначена встреча, да не лежи на земле в нескольких шагах от ног коня покойница, непременно разоблачился и искупался бы. Но приходилось лишь всматриваться в мглу, да стараться не думать о грядущем.

Нетерпение съедало душу благородного господина, а еще – хоть в том он никогда не признался бы кому стороннему – страх подтачивал сердце. Тревожно было на душе. Вокруг, как и в поселении ведьм, не слышалось ни звука, присущего затаившимся средь густых лесов местам. Еще и тело бездыханное спокойствия не добавляло…

Но недолго князь томился в ожидании. Меж темных силуэтов деревьев стал мелькать огонек. Сначала князь, завидев его, подумал за крестик взяться, да молитву прочитать. Но вспомнил, как со своим товарищем-воеводой могилу накануне раскапывал, и что усопшую с того света намеревался позвать – и повременил к богу обращаться.

К великому облегчению князя, то ведьма через лес пробиралась, путь себе освещала магическим огнем, парящим перед нею в воздухе. Или, возможно, она видела в темноте не хуже кошки, а светом только о своем приближении предупреждала, но то уже не суть. На волшбу князь глядел, стыдясь взявшегося не пойми откуда малодушия.

– Явился, – кивнула женщина, остановившись чуть поодаль, и по тону ее непонятно было, рада или разочарована она этим.

Князь сначала думал не заострять внимание на куснувшее гордыню поведение, а потом сам себя мысленно одернул. Дорого девица за свои услуги брала, так могла услужливость хотя бы постараться показать!

– Вот оплата, что ты просила. – Он достал из-за пазухи мешочек, сшитый из дорогой ткани и украшенный изумительной вышивкой, и бросил его девице под ноги. – Бери и дело делай, да поживей. Истосковался я по любимой, страсть как свидеться хочу.

Мешочек тяжелым камнем ухнул вниз, но так земли и не коснулся. Ведьма глянула на вещицу глазами колдовскими: та застыла и, будто поманенная, плавно подлетела к ней. Рыжеволосая чертовка даже заглядывать внутрь не стала. Щелкнула пальцами, и мешочек растворился в воздухе, оставив после себя лишь мимолетную дымку.

– Что же, князь, вижу, намерения твои серьезны, – елейно протянула она, довольно улыбаясь. – Тогда действительно не будем медлить и приступим. Кохкац!

Мужчина последнее слово услыхал, заозирался по сторонам, думая, что она кого позвала в подмогу. Но из леса больше никто не вышел, шагов чужих тоже слышно не было.

Краем глаза он различил движение, обернулся, да и обмер весь: тело, в холщовую ткань завернутое, высвободилось, явив на всеобщее обозрение обезображенные черты, в воздух поднялось и повисло на месте ненадолго. А затем медленно к середине озера по воздуху поплыло. Из нагрудного кармана князя выскользнул отданный ведьмой шар, и за девицей мертвой следом поспешил. Князь только и успел различить слабый синий свет, которым колдовское приспособление подмигивало, а потом и он пропал, исчезнув где-то в теле усопшей. Неживую девицу окончательно поглотила тьма, и сколько бы ни вглядывался в ночь благородный господин, а увидеть ее не мог.

Испытывая волнение, мужчина уставился в сосредоточенное лицо нечестивой, силясь по нему разобрать, что та намеревалась делать дальше. Пуще прежнего дурное предчувствие стиснуло могучую грудь, но князь от ощущения надвигающейся беды отмахнулся. Да как не отмахнешься, когда тут такая невидаль творилась? Не до посторонних мыслей ему сейчас было.

А ведьма меж тем приоткрыла сладкие губы и запела мелодичным голосом:

Приди сюда, мой милый друг, скорей приди!

Пусть вновь раздастся мерный стук в твоей груди!

Пусть побежит по жилам кровь, раскроются уста,

И сможешь ты, мой милый друг, открыть свои глаза!

Ладони ведьмы, по мере того, как песня обретала силу, начали наполняться знакомым сиянием. И не только они. Глаза и кожа на лице ее испускали яркий солнечный свет. Густые рыжие волосы без ветра зашевелились, и на срезе заплясали искры. А когда ведьма, выждав недолгую паузу, вновь приоткрыла рот, с кончика ее языка потекла волшебная золотая струйка.

Зазвучала песня, но соткана она в этот раз была из ниоткуда – губы женщины больше не шевелились:

Позволь мне боль твою унять, тоску прогнать,

Взамен прошу лишь озеро не покидать.

Приди, возьми мой дар тебе от всей души,

И после в мире ты со мной живи… живи…

Мужчина проследил за тем, как струйка настигла замершее над водою тело, подсветив его. Потом она окутала мертвую девицу с ног до головы и, как это было с шаром, проникла под холодную, сплошь покрытую пятнами серую кожу. Темнота вновь скрыла покойницу, а затем князь услышал плеск воды, и понял – она упала в озеро.