Лугальзагесси, царь Шумера

Часть 10

В это время Лугальзагесси сидел в саду, любуясь цветением персиков. Благоухающий аромат цветов и жасмина наполнил знойный воздух, дурманя сознание. В фонтане плескалась вода, над которой кружилась маленькая птичка яркой окраски, время от времени смачивая свои крылышки в прозрачной воде. Рой пчел с жужжанием перелетали с цветка на цветок, а прекрасные бабочки легко кружились над кустом алой розы, что цвела неподалеку от беседки, переплетая своим стеблем решетчатую перегородку.
Вдруг раздались шаги: кто-то, осторожно ступая по каменным ступеням, направлялся в сад. Царь встал на ноги, на всякий случай сжав в руке острый кинжал, с которым не расставался никогда с тех самых пор, как взошёл на престол. Шаги приближались, становясь все отчетливее и отчетливее. И вдруг из-за куста жасмина словно нимфа вышла Наниста, одетая в длинное бирюзовое платье без бретелек. Ее округлые белые плечи обрамляла копта каштановых локон, струящихся словно волны по спине. На ее тонких руках сверкали жемчугами и топазами золотые браслеты, а на шеи висела подвеска, сделанная в виде цветов. Царица, высокая, статная, еще более прекрасная, легкой походкой подошла к супругу и, склонив голову, поприветствовала его. Лугальзагесси с вожделением смотрел на нее, не отрывая взгляда от пышных грудей, которые словно спелые плоды просматривались под ее тонким платьем. Наниста глубоко вздохнула, ее грудь поднялась и опустилась. Царь молча взял супругу за руки и подвел к другой беседке, увитой плющом и виноградом, который скрывали ее от посторонних глаз. В беседке был диван, застеленный атласом и мягкими подушками. Подле бежал ручеек с кристально чистой водой, которую можно было испить в нестерпимый зной.
Царица села на диван, подобрав подол своего безупречного платья. Лугальзагесси уселся рядом, с улыбкой на лице любуясь красотой Нанисты. Молодая женщина, зная свое очарование, вскинула руки за голову и легла на подушки. Царь наклонился к ней и поцеловал ее в алые губы, вдыхая сладкий аромат ее тела. Сейчас он был поистине счастлив! Армия, непокорные бедняки, правители Урука и Лагаша – все отошло на второй план, уступив место любовным утехам, к которым царь был явно расположен. Но одно дело простые наложницы, которых было сотни в его гареме; и совсем другое – законная супруга, дочь покойного царя, прекраснейшая женщина на свете, его Наниста, любовь к которой окрылила черствое сердце Лугальзагесси, подняв его высоко-высоко, туда, где в лазурном небе плыли облака, и откуда солнце бросало яркие лучи на землю.
Наниста была единственной женщиной, которую он любил и боготворил. И очертания той, в которую он был когда-то влюблен, стерлись в памяти прошедших дней, а даже имя не оставило свой след. Сейчас Лугальзагесси наслаждался любовью с царицей, как наслаждается путник, вдруг найдя в безводной пустыне холодный родник. Таким родником и была Наниста. Она каждый раз обвивала его шею своими точенными руками, покрывала его лицо страстными поцелуями, клала его голову себе на грудь, откуда он слышал звук бьющегося сердца. Тогда Лугальзагесси принимался неистово целовать то место, откуда доносился этот стук, приговаривая каждый раз: «О, прекрасная моя супруга! Поистине, с твоей красотой и упоением не сравнится никто, даже сама небесная Иштар, которая породила тебя столь прекрасную для того, чтобы весь мир пал у твоих ног. И да пусть все, кто хоть раз взглянет на тебя, упадет ниц перед тобой, преклоняясь перед красотой твоей!»
Наниста в это время звонко смеялась, прижимая его голову к своей груди. Ее волосы рассыпались по подушке, которые царь любил наматывать на пальцы, вдыхая аромат цветов, исходящего от них. После любви супруги лежали, прижавшись друг к другу. Царица, звеня множеством браслетов, гладила черные волосы царя, которые переливались синевой в лучах, что пробивались сквозь кроны деревьев и плюща. В это время оба наслаждались покоем и тишиной, прислушиваясь к щебетанию птиц да журчанию воды, что текла через сад по извилистой дорожке.
Лугальзагесси провел своей сильной рукой по животу Нанисты и ему вдруг вспомнились слова ремесленника, те гнусные слова про проклятие царского рода и нерождение наследника. Царь как-то посуровел и спокойным голосом, в котором сквозили нотки нетерпения, проговорил:
- Царственная супруга моя. Слова, что я произнесу сейчас, могут ранить твое сердце, но ты должна понять меня, как всякая любящая жена.
Наниста приподнялась на локте и с тревогой посмотрела в глаза супруга, который сдвинул густые брови к переносице и продолжил:
- Нет ничего страшнее, чем конец рода, ибо тот, кто не смог родить наследника, не достоин любви богов. Я – царь и правитель Уммы, не знаю, когда начну свой великий поход против царей других городов, дабы власть моя расширилась на многие земли и дабы потомки мои могли гордиться мной.
- Царственный супруг мой, ты можешь быть спокоен, ибо ребенок, плоть от плоти твоей, спит сейчас в колыбели.
- Ты понимаешь меня, Наниста, но тебе тяжело в этом признаться, - Лугальзагесси слегка отодвинулся от нее и глубоко вздохнул, - мне нужен НАСЛЕДНИК, ребенок мужского пола, ибо Нинея не может наследовать престол отца, ибо она рождена быть женщиной.
Наниста потупила взор и отвернулась. Жгучая тревога сковала ее сердце, которое она полностью отдала тому, кого провозгласили ей в мужья. Она любила Лугальзагесси даже больше, чем кто-либо, но слова, произнесенные им только что, унизили ее. Она, царица, вынуждена была выслушать укор от своего супруга, что не родила мальчика. Почему боги отняли у нее этот дар – рождения сына? Почему в хижинах бедняков рождаются по пять-семь сыновей, а ей, царице, досталась всего лишь девочка, рождение которой так долго ждали? Царь обнял за плечи жену и тихо прошептал, явно осознав, какую рану нанес он ей только что:
- Прости меня, Наниста. Я не подумал, что сказал тебе. Я лишь хочу сына от тебя одной, мне не нужны дети наложниц, я люблю только тебя и лишь одну тебя боготворю. Ты столь прекрасна как Иштар, любой бы на моем месте полюбил тебя, но я вижу в тебе не только лишь красоту, но и твое чистое сердце, которое открылось мне, когда я еще не понимал, чего хочу от жизни.
- Ах, любимый! Какие сладкие речи ты говоришь мне, недостойной.
- Ты достойна большего, любимая. Только роди мне сына, и тогда вся вселенная ляжет к твоим прекрасным стопам, на которые я надену золотые сандалии с большими алмазами. Я буду преклоняться перед тобой, только роди мне наследника, дабы он сохранил то, что я дам ему.
- Любимый, я и сама мечтаю о сыне, только будь со мной всегда рядом.
- Я всегда рядом с тобой, даже когда меня нет во дворце. Мои мысли лишь о тебе, любовь моя. Ты моя награда и дар богов! – Лугальзагесси крепко обнял царицу и сказал. – Подари мне сына.
Руки их переплелись в объятиях. Наниста почувствовала страстные поцелую на губах, от которых ей стало жарко. Она откинула длинные волосы и прижалась всем телом к Лугальзагесси, который все также продолжал покрывать ее поцелуями, называя «любовь моя».
Солнце постепенно стало садиться за горизонт. Лучи его окрасили небо в желто-красный цвет. Верхушки пальм, что росли в роще, покрылись красноватым багрянцем, а стая птиц, что сидела на ветках деревьев, с громким криком взмахнула крыльями и улетела куда-то далеко. В саду, среди розовых кустов, жасмина и диковинных благоухающих цветов, Наниста одела свое великолепное ярко-бирюзовое платье и поправила взъерошенные волосы. Лугальзагесси с наслаждением глядел на ее стройную фигуру и любовался, упиваясь ее дивной красотой.
И вот царица пошла по тропинке ко дворцу, высокая, царственная, и вдруг остановилась подле кустов, на котором росли оранжевые цветы. Остановившись, Наниста вдруг обернулась, ее волосы взметнулись в стороны, спугнув рой бабочек. И сама она, в длинном платье и массивных украшениях, стала похожа на бабочку. Лугальзагесси, увидев ее лицо, обращенное к нему, широко улыбнулся и сорвал прекрасный цветок, который бросил к ее ногам. Никогда еще он не делал таких знаков внимания ни одной женщине. Царица грациозно подняла упавший цветок и прикрепила его к своим волосам. И такая – с цветком в роскошных волосах, она стала еще прекраснее. Поблагодарив за подарок, Наниста пошла во дворец, где ее ждала наполненная горячей водой мраморная ванна и умащение благовониями.
Лугальзагесси не пошел следом за ней. Он все еще продолжал сидеть в беседке, упиваясь ароматом духов Нанисты, который витал в воздухе.