Лугальзагесси, царь Шумера

Часть 13

Раскаленная земля, во многих местах потрескивающая от палящего солнца, излучала зной. Ветер то и дело приносил песчинки с барханов, которые точно пух кружились над землей, словно исполняя какой-то сакральный танец. Каменные холмы, словно безмолвные истуканы, гордо вырисовывались на горизонте, заслоняя собой бескрайний простор месопотамской пустыни. Копыта коней придавливали встречающиеся на пути маленькие кустики чертополоха, которые безжизненно опустили свои листья к земле.
Вот уже несколько дней многотысячное войско царя Лугальзагесси пробиралось нехожеными тропами к границе города Урука. Дабы не попасться на глаза кочующим бедуинам, царь приказал свернуть с главной дороги и пойти в обход, даже не смотря на то, что путь удлинился на несколько дней.
Многие шедшие воины снимали металлические шлемы, которые накалялись настолько, что в них без труда можно было сварить яйцо. Молодые солдаты смачивали белые повязки и жгутом наматывали их на вспотевшие головы, тогда идти становилось гораздо приятнее.
По пути им повстречался оазис, в тени которого можно было славно отдохнуть, покормить уставших лошадей, набрать во фляги прозрачной воды да и просто перекусить. Когда войско остановилось на ночлег в тени густых кустарников, молодые солдаты, издав радостный возглас ринулись сбрасывать с себя кожаные доспехи, от которых чесало кожу, после этого был отдан приказ готовиться к трапезе.
Возничие расседлывали коней, чьи потные бока лоснились на солнце. Уставшие животные кинулись к воде и принялись с жадностью пить ледяную воду, от чего дно постепенно стало оголяться. Командиры и военачальники наполнили большие фляги водой и растянулись на траве, устало позевывая в этот последний мирный вечер.
Царский шатер разбили отдельно ото всех. Личные телохранители Лугальзагесси окружили шатер, дабы никто не посмел нарушить покой повелителя Уммы. Сам же Лугальзагесси, оказавшись один на один со своим слугой, велел позвать к себе Сурру-Или, дабы обсудить план завтрашнего сражения.
Когда военачальник вошел внутрь и низко склонил голову, царь указал ему на походный стульчик, и когда тот сел, спросил:
- Ты отправил разведчиков, дабы они сообщили мне местонахождение царя Урука?
- Да, мой повелитель. Трое моих личных шпиона два часа как ушли в разведку. Ночью они должны вернуться и все сообщить мне.
- Нет, не надо, - Лугальзагесси глубоко вздохнул, барабаня пальцами по колену, а затем добавил, - пусть шпионы приходят сразу ко мне. Я должен лично все услышать и все узнать из первых уст. Если понадобится, разбуди меня. Но, сдается мне, что в эту ночь я не смогу заснуть. Дума одна за другой одолевают меня. Понимаешь, друг мой, как мне сейчас тяжело и в то же время легко. С одной стороны, я увидел перед воротами нашего города добрый знак, означающий мою победу. Но с другой стороны, вдруг боги обманут мои ожидания и я окажусь в руках царя Урука?
- Ты не веришь в предзнаменования богов? – спросил Сурру-Или.
- Нет. Вот моя вера, с которой я никогда не расстанусь, - царь вытащил из позолоченных ножен длинный меч, рукоять которого была украшена драгоценными камнями, и продолжил. – Не боги, а оружие и мои славные воины даруют мне победу. Вот, во что я верю.
Сурру-Или, уставившись на Лугальзагесси непонимающим взглядом, хотел что-то возразить, как в шатер вошел старый раб, который поклонившись до земли, произнес хриплым голосом:
- Ваше величество, ужин уже готов.
Царь подал знак принести угощения. Слуги внесли на подносах жареную баранину, приправленную пряностями, сушенные фрукты, лепешки и финикийское вино. Лугальзагесси, взяв один кувшин, понюхал его и со всей силой ударил его о землю. Вино разлилось и потекло красной струйкой по ковру, оставляя за собой кровавый след. Слуги в испуге кинулись на колени, вымаливая прощение. Царь грозно встал на ноги и сказал дрожащим от злости голосом:
- Кто посмел перед битвой распечатать кувшины с вином, а? Отвечайте! Завтра будет мой первый бой против правителя Урука, и вы хотите, чтобы я, ваш царь, напившись вина, завтра не смог бы держаться в седле?
- Прости нас, повелитель, - причитали слуги, готовые уже отправиться в иной мир.
Тут им на помощь поспешил Сурру-Или, знавший Лугальзагесси с самого детства и понимающего его настроение. Встав во весь рост, военачальник склонился над рабами и отдал приказ:
- Сейчас уберите все вина и вынесите грязные ковры. И запомните: воины пьют вино только в честь победы, но не перед битвой.
Лугальзагесси продолжал грозно взирать на слуг, которые, пятясь, вышли из шатра. Тогда он повернулся к своему другу и хрипловатым голосом проговорил:
- Тебя это тоже касается. Отныне будет новый закон: никто не имеет права пить вино перед битвой. Данная привилегия будет дана только после победы. Теперь, выслушав меня, иди и передай то, что я сказал, всем командирам, а те, в свою очередь, пусть объявят мой приказ солдатам.
Когда Сурру-Или, немного обескураженный, вышел на улицу, где повсюду горели костры и жарилось в котлах похлебка. Громкие голоса, смех воинов, порыв ветра, пение цикад – все потонуло в единый звук ночи под бескрайнем черным небом, на котором ярко светила полная луна.
Оставшись один, Лугальзагесси глубоко вздохнул и уселся на низенький стульчик, сделанный из черного дерева. Ножки его напоминали разъяренных львов. Царь принялся медленно есть мясо, запивая простой родниковой водой. Думы одна за другой проносились в его сознании, оставляя на память сомнения: а что, если он все делает не так, как надо бы? А вдруг небожители покарают его за пролитие человеческой крови, обрекут на жалкое существование в этом мире и мучения в адском огне в ином? Неужто он и правда идет против воли богов? Но, с другой стороны, разве правители Лагаша не проливали кровь, не превращали свободные города-государства в свои владения? И тогда боги не только не покарали их, а напротив, помогли добиться расцвета и могущества. Чем он, Лугальзагесси, правитель Уммы, хуже? Раз боги сами избрали его царем, значит, такова его судьба, предначертанная свыше. И если он победит, то все станет ясно: боги на его стороне. А вдруг завтра его армия будет разбита и его окровавленная голова будет выставлена на главной площади в Уруке, где толпа зевак с радостным сердцем будет лицезреть трофей своего царя?
«Нет! – решительно подумал Лугальзагесси, словно его мысли мог кто-то услышать. – Не бывать этому! Боги помогут мне победить царя Урука и завладеть его землями, после чего я с помощью моей армии объединю все разрозненные города в единое государство, по мощи не уступающее ни Египту, ни Ассирии, ни Финикии, ни Индии».
Подумав об этом, Лугальзагесси поднял руки вверх и засмеялся низким голосом, словно предвкушая завтрашнюю победу.
Протрубил горн, означавший отбой. Все солдаты и командиры ушли каждый к своему отряду и стали разбивать шатры, в которых им приходилось проводить ночь. Перед сном, доедая остаток ужина, Энтику по очереди взглянул на своих солдат, которых обучал в течение стольких месяцев. За это время каждый из них стал для старого воина словно родным сыном. И сейчас, глядя в их загорелые юные лица, старик немного загрустил, из последних сил стараясь сдержать слезы, ибо понимал, что завтра многие из них могут не вернуться живыми.
Итара, проглотив финик, внимательно посмотрел на Энтику и спросил:
- А в бой не страшно идти?
Старый воин взглянул на него из-под нависших седых бровей и строго ответил:
- Завтра все узнаешь и увидишь, а сейчас бегом всем спать. Завтра наступит новый день, полостью изменивший ваши судьбы. Вернетесь вы живыми или будете лежать на холме с рассеченной головой – то ведомо лишь богам.
Солдаты, напуганные этими речами, собрали грязную посуду и пошли спать, хотя сон никак не шел к ним: великие думы мучали не только царя, но и простых воинов.
Постепенно лагерь уснул. Только было слышно пение цикад да шорох шагов часовых, которые обходили округу, держа в руках факел. Лугальзагесси дремал под москитной сеткой, то и дело открывая глаза и вглядываясь в не просветную темноту. Он чего-то ждал. Да, ждал гонцов, которых послал на разведку Сурру-Или. Но почему же их до сих пор нет? Неужели что-то случилось с ними? Вдруг они попали в руки солдатам из Урука и теперь их пытают в темном подземелье, где всегда проводят допросы военнопленных?
«Нет! Этого не может быть! – прошептал в полудреме царь, кутаясь в теплое одеяло. – Еще не закончилась первая половина ночи. Гонцы должны вот-вот появиться. Должны».
Последнее слово потонуло в тишине, растворившись в звуках ночи. Молодой правитель Уммы не заметил, как провалился в глубокий сон. Во сне он шел среди песчаных холмов, покрытых редкой колючей травой. Вокруг не было ни души, лишь ветер гудел сквозь ущелья, вселяя в сердце леденящий страх. Лугальзагесси чувствовал, что его оставляют силы. Идти по песку становилось все труднее и труднее. Ноги сильно болели и кровоточили, оставляя на земле кровавый след. Вдруг из-за холма вылетела гигантская птица, издала протяжный жалостливый звук и, взмахнув крыльями прямо над головой царя, полетела на запад. Лугальзагесси, забыв про усталость и боль, побежал вслед за ней. Неведомая птица еще долго летела над бескрайнем простором, пока не приземлилась на маленький холмик, больше похожий на чью-то свежую могилу. Царь, вконец обессилев, упал рядом с тем местом и закрыл глаза. Вдруг он почувствовал под руками дрожь земли. Вскочив на ноги, молодой правитель увидел голову старика, которая злорадно смеялась, отплевываясь темной кровью. Лугальзагесси хотел было раздавить голову тяжелым камнем, как вдруг она проговорила:
- Ты пролил кровь братьев твоих. Да будет весь твой род навеки проклят!
- Кто ты? – вскричал царь, не в силах сдвинуться с места: его ноги словно приросли к земле.
- Попомни мои слова, правитель Уммы! Ты еще получишь сполна. Получишь сполна, - последняя фраза потонула с порывом ветра; голова таинственно исчезла, а на ее месте ярко блестело на солнце кровавое пятно.
Лугальзагесси резко проснулся. Он был весь в холодном поту. Руки дрожали словно при лихорадке, голова болезненно ныла в области виска. Проведя ладонью по лицу, царь окончательно проснулся и встал с постели.
На низеньком столике стоял большой кувшин с водой, рядом с ним – золотая чаша. Лугальзагесси машинально схватил кувшин и выпил из него прохладной водицы. Пока он пил, руки его тряслись; вода каплями стекала по бороде вниз и падала на пол. Когда кувшин опустел, царь поставил его обратно на столик и сел на подушки. Сон все никак не выходил из головы. Мысль о том, чтобы снова уснуть, давно испарилась словно мираж – огромное волнение и неопределенность терзали его сердце и душу на части, словно хищные звери, нашедшие в пустыне добычу. Теперь оставалось лишь одно – ждать возвращение тайных порученцев от Сурру-Или, которые должны вот-вот явиться. Но почему их все еще нет? Такая мысль мелькнула в голове Лугальзагесси. Опираясь на стол, он встал и, шатаясь от головокружения, вышел на улицу, накинув на плечи шерстяной плащ, который спасал от холодного ночного ветра.
На небе ярко светила луна. Верхушки пальм медленно раскачивались в такт ветру, который приносил с собой крупицы песка из пустыне, где сейчас это время рыскали шакалы и гиены в поисках пищи. Иной раз их вой и хохот доносились на ушей царя, который невольно вздрагивал от этих звуков, хотя истинного страха не испытывал.
Вдруг неподалеку донеслись чьи-то голоса. Трое стражников, что охраняли покой царя, быстро побежали в ту сторону и окружили двоих людей в длинных черных одеяниях, которые проговорили пароль и сказали, что им необходимо встретиться с царем.
- Кто вы? – спросил один из стражников, перегородив им дорогу.
- Мы тайные порученцы от главнокомандующего Сурру-Или, который послал нас в разведку. Теперь, когда мы вернулись, то должны доставить новости, что мы раздобыли.
- Его величество в данный час почивает, мы не можем побеспокоить его сон…
Тут рядом с говорящими появился ни кто иной как сам правитель Уммы, который, обойдя стражу, сам попросил незваных гостей пройти в его шатер. На последок он обернулся к одному из стражников и проговорил:
- Пришли ко мне слугу с подносами еды.
Когда царь и посланцы остались наедине и уселись за маленький столик, на котором уже стояли три чаши и блюда из баранины. Вкусив нехитрый полуночный ужин, тайные агенты Сурру-Или наклонились вперед и шепотом проговорили:
- Мы были там и все узнали, что твоему величеству необходимо.
- Говорите, - ответил Лугальзагесси, сразу забыв о том страшном сне, который терзал его разум несколько минут назад. Теперь же неподдельная радость охватила его сердце и царь почувствовал себя счастливым.
- Мой повелитель, - начал один из порученцев, - нам удалось найти лагерь царя Урука, который уже подходит к границе своего царства и готов встретить нас там, где раскинулись холмы, покрытые густой травой, и где вдоль дорог произрастают фисташковые деревья.
- А известно ли вам, какова численность армии неприятеля? Местность важна, как и все стратегические планы, но мне сейчас важнее узнать: будет ли битва затяжной или мне удастся в единый миг сломать неприятеля?
- Много, мой царь, много, - ответил порученец и низко склонил голову.
- Вам известно конкретное число войска Урука?
- Прошу простить нас, повелитель, но нам не удалось этого узнать. Правитель Урука скрытен. Во время переходов он ни раз менял направление и обходил главные дороги. Но одно известно точно: его армия не слабее нашей, увы.
Лугальзагесси цокнул языком и дал знак тайным посланцам удалиться. Оставшись наедине сам с собой, царь достал из-под подушки позолоченный меч, рукоять которого была исписана магическими заклинаниями, спасающие от беды. Вытащив меч из ножен, он долго рассматривал его клинок, попробовал – хорошо ли тот заточен. Оставшись доволен, Лугальзагесси посмотрел на свое отражение в лезвии меча, которое расплывалось в полутьме. Огонь в масляных лампах трещал и то и дело вздрагивал от порыва ветерка. Царь обернулся к одной из ламп и взял ее в руки. Пламя горело ровно и тихо. Посмотрев пристально на огонек, он рассмеялся и проговорил:
- Неужто ты решил победить меня, царь Урука? Да будет тебе известно, что боги уже дали мне ответ на вопрос: завтра твоя голова покатится с плеч, оставляя за собой кровавый след. И я, будущий правитель Урука, посажу твою голову на кол и прикажу выставить ее на главной площади твоего города, дабы все его жители смогли вволю насмотреться на мою победу над тобой. Скоро для тебя будет все кончено: это твоя последняя ночь.
Еще долго Лугальзагесси разговаривал со своим врагом, лица которого не видел, а на горизонте уже появилась красноватая полоска света, извещающая о наступлении нового дня.