Лугальзагесси, царь Шумера

Часть 16

Царская процессия подъехала ко дворцу, где царя ожидали сановники и верховный судья Урука, дабы засвидетельствовать свое почтение. Лугальзагесси с нескрываемым отвращением глядел на них: какие подлые людишки! Вчера еще они присягали на верность одному, а сегодня стелются под ноги другому правителю. Пройдя мимо стражи, Лугальзагесси очутился в поистине райском саду, утопающем в розовых кустах и пышных деревьях, что источали сладковато-приторный аромат, от которого кружилась голова. Павлины, гордо распушив дивной красоты хвосты, ходили взад-вперед по уложенной мрамором тропинке, что вела к царскому дворцу, вход которого украшали стоящие в три ряда белоснежные колонны с причудливой резьбой и высокие ступени с изящными перилами, украшенные золотым орнаментом.
Поднимаясь по этим ступеням, Лугальзагесси с тоской подумал: «Как же богато жили цари Урука! Не зря они смотрели сверху вниз на бедную Умму, у которого не было даже нормального храма и царского дворца. Вот почему бывший правитель Урука преподнес мне тогда скромные дары, а я, глупец, смел показывать свою гордостью. До чего же я тогда смешно выглядел! Теперь-то я понимаю, КАК должен жить царь». И тут в его памяти встал дорогой сердцу образ той, о которой он думал день и ночь, и которую любил больше всех на свете. Его Наниста, самая прекрасная из всех живущих на земле, ибо красой своей она затмила даже божественную Иштар, к которой каждый день ходят с поклоном девушки и женщины. Ах, если бы вся Шумерия могла лицезреть Нанисту, то все верующие упали бы пред ее ногами, пораженные ее дивной красотой. Кто из женщин еще обладал такой походкой, таким стройным станом, таким прекрасным лицом и мягкой кожей? Наниста была подобна благоухающей розе, чей аромат кружил голову любому, который хоть раз вдыхал его.
Лугальзагесси улыбнулся и сказал самому себе:
- Я построю для тебя дворец, роскошь которого затмит даже дворцы фараонов. Ты одна будешь жить словно богиня, купаясь в мраморном бассейне, наполненный розовой водой. Ты одна будешь есть из золотой посуды и вкушать самые лучшие яства, запивая лучшими винами мира. Ты одна будешь усыпана драгоценными камнями, которые я отыщу на дне морском, лишь бы ты сияла как солнце на небосклоне!
Сурру-Или, идя на полшага позади царя, услышал тихий шепот из его уст и, подумав, что тот обращается к нему, спросил:
- Мой царь, ты что-либо хочешь приказать или, может быть, тебя что-то не устраивает?
Лугальзагесси лишь на секунду обернулся к другу и проговорил:
- Нет-нет, все хорошо. Не обращай внимания.
Убранства дворца поразили своей роскошью даже самого правителя Уммы. Еще ни разу в жизни ему не доводилось видеть столь изысканного творения архитекторов, некогда работавших над дворцом. Колоссальные колонны с тонкой резьбой, винтовые лестницы, ведущие ко главному входу, потолки из плитки, инструктированной позолотой, мягкие ковры, занавесы из воздушной ткани – все это явило явило дворец некогда живущего в нем правителя, чья голова теперь покоится на коле на площади города.
Лугальзагесси немного сморщился словно от боли, вновь углубившись в воспоминания недавнего сражения, когда было положено на поле брани столько молодых солдат! Кем же их теперь заменить? Кем? Сначала царь решил провести государственный совет, на котором будут решены такие вопросы, как постройка нового дворца, раздача награды воинам за отвагу, приношения клятвы о верности со стороны аристократии Урука и многие другие. Был еще один важный вопрос: кого послать наместником в Умму? Сначала Лугальзагесси подумал о кандидатуре Сурру-Или, но потом отказался, ибо Сурру-Или нужен ему здесь и сейчас. Тогда он стал перебирать в голове имена всех своих поданных, в чьей верности ни разу не усомнился. Из всех вассалов наилучшим претендентом оказался Мес-э. Этот человек был достоин того, чтобы его избрали наместником от царя Урука и Уммы.
В главном зале советов по обеим сторонам были накрыты столы. Рабы и рабыни бесшумно передвигаясь среди собравшихся, разливали в золотые чаши финикийские вина, славившиеся на всем Востоке. В позолоченных курильницах, сделанных в виде львов с распростертыми лапами, дымились дурманящие благовония, чей сладковатый запах витал по всей зале.
Приглашенные советники, военачальники, а также самые именитые горожане Урука встали со своих мест, когда в комнату в окружении верных соратников вошел Лугальзагесси, придерживая висевший на поясе меч в ножнах. Сурру-Или остановился возле ступеней, что вели к трону, и низко склонил голову перед царем в знак глубочайшего уважения. Остальные последовали его примеру. Лугальзагесси обвел всех присутствующих высокомерным взглядом. Его загорелое на солнце лицо вдруг озарилось белозубой улыбкой. Ему вдруг захотелось расхохотаться во все горло, дабы его смех был услышан на другом краю земли. Одержав так молниеносно первую в своей жизни победу и прибрав к рукам плодородные земли Урука, молодой царь не мог поверить, что то, что он хотел, свершилось. Теперь остается лишь одно: навеки укрепиться в Уруке, дабы и его потомки смогли править здесь до скончания времени.
Со своего места встал управитель царского дворца, которому всегда вручалось вступительное слово. Прочитав молитвы, обращенные к небожителям, управитель упомянул имя Лугальзагесси, назвав его новым правителем Урука, которому вручена власть над всеми живущими от Уммы до Тигра. Сам Лугальзагесси, устало вздохнув, прямо сел на троне и произнес пламенную речь, обращенную ко всем собравшимся:
- Мои поданные! С нынешнего момента я, Лугальзагесси, сын Укуша, правитель Уммы, стал царем Урука и подвластных ему земель. Я установил свою власть, ибо только объединившись, наша страна смогут стать самой сильной державой на свете. Боги дали мне право повелевать всем тем, что находится между Тигром и Евфратом, Ассирийскими горами и Южным морем. Я буду достойным правителем, соблюдать и чтить законы, дабы все могли жить под моей рукою в мире и согласии. Отныне я как новый царь Урука желаю услышать присягу мне на верность ото всех именитых семей Урука.
Лугальзагесси, вытянув вперед правую руку с большим перстнем, с усмешкой наблюдал, как один за другим подходили к нему советники, чиновники, министры и олигархи, и как они, припадаю ниц, целовали его руку.
Когда церемония закончилась и все вернулись на свои места, молодой царь продолжил:
- Отыне я провозглашаю Урук столицей моей новой державы. Наместником Уммы я ставлю Мес-э, в чьей преданности я не сомневаюсь. Далее, отныне армия Урука становится частью всей моей армии, главнокомандующим которой является мой советник Сурру-Или. Также я приказываю начать постройку нового дворца, дабы он затмил своей красотой нынешний дворец. А сейчас, с вашего позволения, я желаю наградить всех моих воинов, которые сражались со мной бок о бок, не жалея своих жизней, - с этими словами Лугальзагесси встал с трона и направился обратно к выходу. За ним как всегда шел его верный друг Сурру-Или, держащий кинжал наготове в случае внезапного нападения.
На улице, подле царского дворца собралась армия, что мужественно сражалась на стороне Лугальзагесси день назад. Солдаты молча подняли руки с копьями и произнесли приветствие. Царь ответил взмахом руки и сделал знак одному из людей высыпать на постамент золото. Глаза воинов, привыкших всю жизнь жить впроголодь, загорелись ярким огнем: уж они-то знали, для чего правитель Уммы и Урука представил им богатства сокровищницы.
Еще ранее, в день битвы, Лугальзагесси принял решение: в случае победы над врагом наградить каждого воина независимо от его заслуги, ибо это была первая в его жизни битва, а, значит, нужно быть благосклонным к воинам, ибо только с помощью несокрушимой армии можно одолеть любого врага.
Произнеся пламенную речь, обращенную к солдатам, царь искренне поблагодарил их за проявленную отвагу и решительность, с которой те ринулись на врага. Отдельно, сказал Лугальзагесси, будут вознаграждены семьи погибших, ибо их семьи с нетерпением ждут возвращения родного человека, которого, увы, не вернешь из царства мертвых. Воины крикнули благодарственную фразу, призывающей богов наградить Лугальзагесси за все то доброе, что он сделал для простых людей, после чего начался процесс раздачи наград.
Лугальзагесси собственноручно вручал каждому солдату его награду, а тот, в не себя от радости, терял дар речи, ибо н каждый мог вот так подойти к наместнику богов на земле. Вдруг глаза царя остановились на одном молодом воине, который скромно стоял позади товарищей. Что-то уж больно знакомое лицо, промелькнуло в голове у царя, где я мог его видеть? И вдруг в памяти встал тот роковой решительный момент, когда голова старого правителя Урука покатилась по шатру. А в тот момент его тело держал никому не известный воин, который хотел собственноручно обезглавить противника. Лугальзагесси знаком приказал юноше приблизиться к нему, и когда тот подошел, опустив глаза, царь проговорил:
- Этому юноше я обязан жизнью, ибо он один единственный, кто смог пробраться не только к шатру, но и схватить ныне покойного правителя Урука, которого я обезглавил. Если бы не этот воин, то возможно, старый царь сейчас укрывался бы где-нибудь в Ниппуре или Лагаше, подстрекая остальных правителей к свержению моей власти. Воин, - тут царь перевел взгляд на Зару, который стоял весь бледный, с испуганным лицом, - я жалую тебе не только награду, но и перевожу из простого пехотинца в командира отряда. С этого момента ты получаешь жалованье вдвое превышающую предыдущую. Далее, жалую тебе, воин, небольшой земельный надел в Умме и просторный дом. Отныне, ты сам будешь командовать пятидесетью солдатами.
После этого Лугальзагесси надел на грудь Зару большой золотой медальон и опоясал его кинжалом в дорогих ножнах. Остальные радостно поприветствовали нового командира и еще раз отдали честь царю, который смог снизойти до простых смертных, ибо еще ни один царь не обращался с пламенной речью к простому человеку.
- Да здравствует великий царь Уммы и Урука Лугальзагесси! Да ниспошлют боги ему долгие годы процветания и власти! – крики радости огласили площадь, на которой помимо солдат собрались горожане Урука.