Лугальзагесси, царь Шумера

ЧАсть 21

Все последующее время Лугальзагесси уделял армии. Встав рано утром, он принимал ванну, наспех одевался и на колеснице ехал в казармы, где проводил весь день до глубокого вечера. Его домочадцы редко видели своего царя, особенно не доставало его внимания женщинам гарема – женам и наложницам, томившихся в стенах дворца словно птицы в золотой клетке.
Сановники и олигархи также не появлялись во дворце пред царем, который считал, что главная опора государства – армия, оснащенная всем необходимым, ибо только с помощью армии можно достигнуть могущества, покорив врагов и расширив пределы своего царства.
Вельможи были недовольны новым положением, гласившее всем богачам и аристократам Уммы и Урука пожертвовать определенную сумму на нужды солдатам. Но свое недовольство они скрывали под маской лицемерной улыбки, ибо понимали, что царь Лугальзагесси не будет жалеть никого в угоду своих растущих амбиций.
После сбора урожая, когда палящее солнце уступило место прохладным ветрам, дувших с вершин ассирийских гор, многочисленное войско под предводительством самого Лугальзагесси двинулось по направлению к Уру. Пройдя по болотистым топям и зарослям тростника, кишащих гадами, армия вышла к долине и направилась по раскаленной пустыне к своей цели. Прослышав о надвигающемся враге, жители Ура зароптали: весть о Лугальзагесси, который смог молниеносно покорить Урук, облетела всю Шумерию. И жители других городов гадали, когда же наступит их последний час, ведь враг настолько силен, что ни песчаные бури, ни болотистые топи не смогли стать для него преградой. Сам правитель Ура был в нерешительности: выйти ли навстречу врагу или же запереться в стенах города, заполнив до отказа амбары на случай длительной осады? И пока он гадал со своими приближенными о вставшем вопросе, Лугальзагесси был почти у цели. Воспользовавшись растерянностью противника, его армия осадила Ур, и вскоре город пал, его правитель был казнен, а все земли, подвластные Уру, были присоедины Лугальзагесси.
Следующим на его пути стал древний, прекрасный город Ниппур. Лугальзагесси понимал, что взяв в свои руки столь драгоценную жемчужину, дорога к захвату всей Шумерии будет открыта. И хотя дорога была далека: необходимо было переправиться из Ура на другой берег Тигра, пройти на север через свои владения – Урук и Умму, и только тогда подойти к Ниппуру. Столь долгий путь заставил Сурру-Или усомниться в правильности решения царя, и глубокой ночью, оставшись с ним наедине, военачальник поделился своими сомнениями с Лугальзагесси. Тот, выслушав мнение друга, остался спокоен, хотя взгляд его метал гром и молнии. Были ощущение, что еще вот-вот, и он кинется на Сурру-Или с мечом, но ничего не произошло. Царь лишь скривил губы в усмешке и проговорил:
- Мне ли, царю, покорившего уже два города, менять свое решение? Я сказал, что нам необходимо взять Ниппур, даже если на это уйдет несколько лет. Священный город Энлиля ДОЛЖЕН стать моим!
- Как будет угодно твоему величеству, - с поклоном произнес Сурру-Или, явно недовольный решением царя. Встав со своего места, он направился было к выходу, как услышал за спиной голос Лугальзагесси:
- Отдохни, друг мой, а завтра выступим.
Военачальник глубоко вздохнул и вышел. Нет, не такого приказа он ожидал от царя.
Оставшись наедине сам с собой, Лугальзагесси вдруг почувствовал легкий укор совести и очень удивился этому, ибо раньше с ним такого никогда не было. Будучи царем, он свято верил в свое превосходство над остальными и тому, что все, что он делает, является правильным и угодным богам. Но после разговора с Сурру-Или царь в нерешительности походил по шатру, измеряя его шагами, раздумывая свои дальнейшие действия. Поначалу он и сам уже было решил отказаться от столь дальнего похода, ведь придется идти на север на многие дни пути, если не месяцы. А что ждет впереди его войско, известно лишь небожителям. А вдруг пользуясь его отсутствием, царь Лагаша вместе с союзниками пойдет войной на его земли, и тогда чего стоило столько жертв ради покорения двух городов?
Но, с другой стороны, подумал царь, было бы неразумно останавливаться на полпути, когда армия готова двигаться дальше. Враги, прослышав о его славных победах, сейчас стараются оставаться в стенах своих крепостей, дабы не лишиться владений и жизни. Этим замешательством стоит воспользоваться, и чем скорее, тем лучше, ибо промедлив немного времени, он даст врагам возможность прийти в себя и собраться с силами, а, может быть, и двинуться на него всем вместе. И тогда уж никакая армия не устоит перед столь сильным врагом.
Лугальзагесси взял золотую чашу, в которой был налит елей и поставил ее на низенький столик, освещенный одной свечой. Взяв в руку свечу, царь наклонил ее над чашей, в елей закапал расплавленный воск, образовав на поверхности капли причудливой формы. Поставив свечу обратно на место, Лугальзагесси вгляделся в полумраке на воск, плавающий в елеи и проговорил:
- Судьба посылает мне победу. Так стоит ли медлить и изводить себя ненужными мыслями? Что значит человеческая жизнь перед грандиозными планами, которые я собираюсь притворить в жизни? Боги избрали меня царем, а значит, я – их наместник, должен делать только то, что посчитаю нужным.
Уверенность снова вернулась к нему. И царь, блаженно улыбнувшись, словно с его плеч спал тяжкий груз, уснул крепким сном.