Лугальзагесси, царь Шумера

Часть 22

Наниста вот уже несколько месяцев томилась одна в огромном дворце. Государственные дела легли на ее нежные плечи тяжким грузом, но она как истинная царица с гордым видом несла его на себе, заручившись поддержкой преданных царю людей. Наниста отчетливо помнила наставления Лугальзагесси перед тем, как он отправился в военный поход. Вот какие слова произнес на прощание царь своей супруге:
- Любовь моя, я покидаю тебя на долгое время. Может быть, пройдет год или два пока мы с тобой встретимся. А, может быть, я паду жертвой от руки врага, и тогда ты увидишь лишь мой холодный труп. Но не печалься, любимая, мне больно видеть твои слезы. Ты женщина, но прежде всего, ты – царица и моя жена, только это помни, когда останешься одна. Вот мой приказ тебе: как только я покину Урук, ты остаешься здесь главной и лишь твое слово будет законом для всех живущих на подвластных мной землях. Неповиновение тебе будет неповиновением мне, помни это. Сурово наказывай провинившихся, но и награждай тех, кто будет верно служить тебе. Я оставляю при тебе надежных людей: Абару, Харуту и Элию. Все они будут помогать тебе в решении государственных вопросов. Советуйся с ними, они не оставят тебя в одиночестве, положись на них. И еще, - Лугальзагесси кашлянул в кулак и, опустив глаза, сказал. – Когда ты разрешишься от бремени, немедленно отправь гонца ко мне, дабы тот известил меня о радостной вести.
- А если снова родится дочь? – взволнованно спросила Наниста и густо покраснела.
- Не может быть, чтобы у меня родилась еще одна девочка! Боги даровали мне победу, титул, так неужели они допустят, чтобы мой род прервался на мне?! Нет, Наниста, пусть у тебя родится сын. Я буду ждать его появления на свет, и лишь тогда, когда будет наследник, я смогу не бояться погибнуть в бою.
Царица заплакала и прижалась к его груди. В тот момент ей казалось, что земля уходит из-под ног, а адское пламя уже лижет ее ноги. Она молила лишь об одном: пусть боги подарят ей сына. И когда армия растворилась в мареве за окрестными холмами, Наниста накинула на голову тонкую кисею и одним концом прикрыла нижнюю часть лица, дабы никто не смог увидеть ее слез, ибо царицам не позволительно было плакать при посторонних.
С тех пор, как Лугальзагесси ушел в завоевательный поход для покорения городов, Наниста каждый день после завтрака, восседая на троне в окружении ближайших советников, принимала жалобщиков, прошения священнослужителей и аристократов, выясняла споры, вопросы о государственном преобразовании и ведения налогов. Бремя забот о государстве тяжким грузом легло на ее хрупкие плечи, а внутри, под самым сердцем, в ожидании рождения росло дитя. Пытаясь скрыть беременность от посторонних глаз, царица чаще всего надевала мешковатые платья, сшитые из шкур леопардов. Дорогие украшения ярко блестели на запястьях, шее и пальцах венценосной красавицы.
Иногда, переодевшись в простого солдата, Наниста выезжала на саврасом коне за пределы дворцовых чертог и спешила скорее очутиться на переполненных улицах Урука, где со всех сторон ютились маленькие лавчонки продавцов, мастерские ювелиров, гончаров, ткачих, стеклодувов. Из кузниц, что находились в квартале рабочих, с утра до вечера слышался стук молотов и наковален. Разноголосый люд сновал вдоль узеньких улочек, крестьяне, восседая на тележках, погоняли мулов розгами, пастухи гнали перед собой отары овец или стадо коров, заполнивших улицы громким блеянием и мычанием.
В один из таких дней Наниста, проезжая на коне в кожаных доспехах, увидела толпу людей, собравшейся вокруг большого деревянного столба. Поначалу царица не поняла, что происходит, ибо гул и крики мешали ей услышать хоть что-то внятное. Подъехав поближе, она увидела несколько мужчин, бросавших камни в женщину, связанную по рукам и ногам к столбу. Камни достигали своей цели, и тогда раздавался душераздирающий крик несчастной, чье платье было насквозь пропитано кровью. Спутанные длинные волосы лезли на глаза и больно прицеплялись к ранам, но ни убрать, ни стряхнуть у женщины не было возможности. Ее же мучители, злорадно насмехаясь и выкрикивая бранные слова, продолжали подбирать камни и целиться в нее, стараясь попасть либо в колени, либо в живот. И вот один из мужчин, схватив большой камень, со всей силы кинул его в женщину и попал ей в лоб. Из глубокой раны потекла тонкой струйкой кровь. Несчастная облизала окровавленные губы и громко вскрикнула. Толпа загудела, а мужчина, взяв второй камень, бросил его в женщину и выкрикнул:
- Так тебе! Получай, гадина!
Камень попал в живот. Женщина согнулась и бессильно упала на колени, ее тело сотрясали рыдания.
Наниста, ужаснувшись произошедшим, въехала в круг собравшихся и, обратив лицо к толпе, громко спросила:
- Что здесь происходит? Что за самосуд вы устроили. Или вы не знаете законов, по которым только суд может выносить смертный приговор?
Толпа некоторое время молча смотрела на всадника, крепко сжимающего поводья в маленьких руках. Но ответить никто не мог. Тогда царица спросила еще раз:
- Ну, чего вы ждете? Отвечайте! За что вы забиваете камнями эту женщину? Чем она провинилась?
На середину вышел рослый мужчина, который кинул последние два камня и, поклонившись, сказал:
- Господин, прости нас, но эта женщина, моя супруга, изменила мне с соседом.
- Неправда! Это ложь! – вдруг закричала несчастная, обретя на некоторое время способность говорить. – Меня оклеветали! Я ни разу, даже в мыслях, не помышляла об измене. Я всегда с честью исполняла свой долг перед мужем. Прошу, сжальтесь надо мной.
Наниста лишь мельком взглянула на женщину и, снова обратившись к толпе, спросила:
- Это правда, что она говорит?
- Да! – выкрикнула одна из женщин. – Я ее соседка и все видела. Телису никогда в жизни не изменяла супругу.
- За что же тогда вы ее обрекли на смерть? – царица пристально глядела на толпу мужчин, готовых хоть сейчас разорвать несчастную.
Никто из них не ответил. И лишь один старик, весь заросший бородой, подошел к всаднику и проговорил:
- Телису и правда невиновна.
- Тогда скажи, старик, - ответила Наниста, - раз эта женщина невиновна, зачем вы закидываете ее камнями? Вот на какой вопрос я жду ответа.
- Супруг ее не хочет жить с ней, ибо давно ее разлюбил.
- Тогда почему же он не разведется с ней? Что за проблема?
- Его родители против столь позорного действия.
- Так значит, - царица уперлась тяжелым взглядом на супруга Телису, - ты решил отдать свою жену на растерзание во благо своих целей? А знаешь ли ты, глупец, какое наказание ждет тебя за лжесвительство?
Мужчина упал на колени и, коснувшись лбом горячую землю, воскликнул:
- Молю тебя, господин! Не придавай меня казни!
- Сначала освободи несчастную от веревок, а потом следуй за мной в дому правосудия, судьи сами вынесут тебе приговор, не я.
С этими словами Наниста тронула коня и медленно поехала обратно. Лишь на короткое время она остановилась и оглянулась назад: Телису, вся в крови, теперь лежала на земле и, тяжело дыша, пыталась перевернуться на спину. Никто из соседей не захотел помочь ей добраться до дома. Покачав головой, царица посмотрела вперед и хлестнула коня, который во весь опор помчался по пыльным улицам Урука, вздымая копытами тучу песка.
Приехав во дворец, Наниста приказала невольницам приготовить ванну и чистое платье, в котором она должна будет предстать перед советом вельмож, на котором будет решаться вопрос о том, посылать ли подмогу царю или нет, сколько нужно закупить провизии для армии, стоит ли поднимать налоги у населения или же пусть будет по-старому? Все эти заботы мало волновали Нанисту, но она дала слово Лугальзагесси, поклявшись всеми богами, что исполнит свой долг, каким бы тяжелым он не оказался.
И теперь, проходя по коридорам, устеленными дорогими коврами, она думала: «О, боги! Когда же закончится эта ненужная война? Когда же, наконец, я вновь увижу своего супруга, который дороже и роднее моих собственных детей?»