Луизон для Дантона

Глава 8

Пасмурным ноябрьским утром Луиза и Дантон вернулись в Париж. Город принял их холодно: над экипажем сгущались тучи, санкюлоты не стеснялась кричать, что они думают о своём бывшем кумире. Голодные прачки с измождёнными лицами с упрёком смотрели на хорошо одетую Луизу. Она лишь пряталась подальше от их взглядов и недоумевающе спрашивала задумчивого Дантона, почему к ним так относятся.

--Париж переменчив.-мрачно отвечал он.

-Всего два су, граждане! Покупайте “Папашу Дюшена”! Эбер - истинный патриот, а Дантон продался Питту с Кобургом! - пытался перекричать ветер разносчик газет.

Милый Шуази-ле-Руа, добрый Севр - им не сравниться с этим злым сплетником Парижем. Когда проезжали остров Сите, в окне показался величественный Дворец Правосудия с его роскошными часами.

“Слышите, слышите,

Тик, так,

Часы отбивают последний такт. “ - донеслись до экипажа слова незатейливой песенки. Её вдалеке напевал какой-то грубый голос - наверное, это просто бедняк жаловался на свою судьбу. А может быть….. опять удивительное совпадение, как с гадалкой у Жюльетты. Хотел было подумать Дантон, но запретил себе такие мысли. Только глупцы верят в мистику и какие-то совпадения. Здравый смысл должен победить суеверия.

****

Как Дантоны вернулись в Париж, так они там и жили. В первые дни после их возвращения Луиза чувствовала, что муж волнуется, не может найти себе места, она бы хотела ему помочь, если бы знала чем. Бывало, он вернётся домой и запрется у себя в комнате. Дантон не звал её к себе - он сидел и писал что-то, если Луиза входила, то тёплого приёма ожидать не приходилось.

- Зачем ты пришла? - сердито спросил Дантон, увидев в своём кабинете Луизу. Она удивилась: каждый раз, когда она хочет сделать ему хорошо, он причиняет ей боль.

-Ты странный, Жорж. Сердишься на меня, будто бы я тебе враг. - ответила Луиза. Она пришла потому, что пришла, потому, что ей хотелось видеть мужа. Дантон, даже не посмотрев на неё, сказал:

-Не отрывай меня от важных дел. Жена женой, но в Париже Террор, а я хочу вернуть себе былой авторитет. - безапелляционно заявил Дантон.

Луиза никогда не интересовалась политикой, но если от неё зависело её личное благополучие, то дело принимало иной оборот. Сейчас она догадывалась, что дантонисты не в почёте. И этой информации Луизе хватало - иногда она думала, что быть мадам Дантон значит жить в роскоши, но без любви. “А каково быть гражданкой Дюпен?”- спрашивала себя она и понимала, что гражданка Дюпен в отличие от мадам Дантон любит своего мужа, а он её боготворит….. Но есть ли у них деньги, есть ли у неё красивые наряды? Эта противная мелодия не переставала звучать в её голове:

“Слышите, слышите?

Тик, так,

Часы отбивают последний такт.”

*********

…….Дюпен, о котором так много думала Луиза, уже получил письмо от господина Жели. Невозможно представить его радость, когда он его прочитал. Казалось, так недавно и одновременно так давно он получил отказ, а скоро - его любимая станет ему женой. Его ждут гражданин Робеспьер и Комитет.

*******

-Гражданин Дюпен, - вежливо начал беседу Робеспьер, дописывая речь, - ты очень много знаешь о жизни гражданина Дантона. Замок в Шуази, взятки…. - он прервал речь лишь для того, чтобы взглянуть на взволнованного Дюпена и поправить свои очки. - Но я не могу сделать того, чего, как я вижу, ты так желаешь. Он всё ещё мой друг, к тому же имеет молодую жену. - Дюпен вздрогнул, надеясь, что Робеспьер на сей раз не прочтёт его мыслей. Их разговор закончился, борьба фракций продолжалась….

**********

Дюпен должен был понимать, что главными врагами Республики были эбертисты, а не "умеренные". Последние притихли, тогда как чрезмерная активность первых сильно вредила Франции. Желание Эбера усилить и без того бушующий Террор не могло привести ни к чему кроме раскола в правительстве. Ни робеспьеристы, ни тем более “умеренные”, на которых он так любил нападать, не считали это крайнее средство нужным.

-Эбер слишком много болтает и жаждет крови. - утверждал Робеспьер. - Наша Республика не будет такой, какой её видят "бешеные". Она должна стать Царством Добродетели, а не гильотины.

Когда он говорил об этом, в его глазах читалась поглощенность собственной идеей. Тоже своего рода фанатизм. По крайней мере, так казалось Дюпену. Однако Робеспьер продолжал оставаться его кумиром - в отличие от многих других членов Комитетов он считал его настоящим патриотом.

-Вероятно так.- признал правоту Робеспьера Дюпен. - Их идея с дехристианизацией церкви и богиней Разума ни что иное как какое-то жалкое театральное представление.

Посмотрев на Дюпена, Робеспьер заметил:

-Ты схватываешь на лету. Эбертисты и дантонисты сцепились. Это может привести к расколу в правительстве,однако пока лучше не предпринимать решительных мер.....- задумчиво закончил Робеспьер.

-Или они покончат друг с другом или мы с ними? - догадался нетерпеливый Дюпен. Его личное счастье зависело от исхода этой битвы.

Робеспьер кивнул, не удостоив своего слишком говорливого собеседника ответом.

*******

Время шло. Согласно новому революционному календарю, на дворе уже стоял вантоз II года Французской Республики, согласно привычному - март 1794 года.

-Наконец-то арестовали этого выскочку Эбера. - сидя в гостиной радовался Дантон. Пришедший его навестить Эро не разделял радости друга.

- Жорж, Робеспьер решил усыпить нашу бдительность. Он ждёт, что мы начнём радоваться аресту эбертистов, забыв о том, что случилось с Фабром. Он с января или как его…..- Эро никак не мог вспомнить название месяца по новому стилю. Они были придуманы не так давно.