Лукоморье. Там в краю далеком

Снова богатыри

Хочешь рассмешить богов, расскажи им свои планы .

(из назиданий царя Ивана I потомкам. Том первый)

Рано по утру тронулось малое посольство на родную сторону.

— Эх быстро, как всё приключилось. — с сожалением вздохнул Иван — Ехали, приехали, вина попили, грамоты подписали, и обратно…

— А ты что хотел? На мечах, за Правду, с Бакты биться? Аль, чтоб тебе в шатёр танцовщиц присылали? Словен рассмеялся, он то, как раз рад радёхонек был тому, что всё так скоро обернулось. Домой. К Поляне. Жене ненаглядной.

— Может таки через Верестневый Лес? А Рогдай? Намного короче чай дорога станет?

Рогдай лоб потёр:

— Не уехали почитай ещё и не доехали. Молодо-зелено, это сюда дорога гладкой была, как обратно выйдет, только боги знают. А через Верестневый Лес и не думай, это кажется тебе по молодому уму, что раз ты там побывал, и оттуда знаешь всё. Не зазнавайся прежде времени. Не так просты те места, почище да поуда́лее молодцы тама сгинули, ни косточек, ни весточек. Так вот. По тому ж едем обратно, как ехали, борзо и по окраине!

Вадька как-будто прислушался, замер. По сторонам огляделся, потом назад, ладонь козырьком к глазам приставил, глядит, в даль всматривается.

— Скачет кто-то. В красном, и золото блестит.

— Ты видишь? Вот глазастый! Я вот только точку вдалеке узрел! -- Словен тоже напряжённо в степь всматривался, Рогдай ноздри раздул, словно пытаясь учуять кого.

— Я глаза за книгами не портил так, что хорошо всё видать. Сам Бакты скачет.

Рогдай прищурившись в даль глянул.

— Вот ведь лядство! Сглазил ты, твоё величие или, как там тебя правильно!

Две недели без чинов и под началом Рогдая, зело парней сблизили, даже подружились, боле того, побрататься думали, а к пабратиму, пусть и будущему, можно и по свойски направться.

И Словен туда же:

— Правильно будет: «пророк недоделанный»! Точно ведь Бакты! Теперь и я вижу, и что ему надобно? -- в волнении шапку на затылок сдвинул, к мечу потянулся.

— Оружие не трогать! — грозно рявкнул Рогдай — стоим, спокойно ждём.

Всадник приближался настолько резво, что сплочённое малое посольство даже предположить и обсудить не успело, чем такая прыткость вызвана.

Но даже, если бы уйма времени у них была, даже близко бы не предположили.

— Гости дорогие, это… я голубя получил… Эээ… от своего друга…

— От соглядая значит… — прошипел себе под нос Рогдай.

Бакты глянул многозначимо, типа "вы меня совсем за дурака держите? Какой разумный правитель у соседей в огороде чужими глазами не пасётся?"

Продолжил:

— Беда какая-то стряслась на дворе воеводском. Вчерась все дворовые носились, как кипятком ошпаренные, по городищу гонцы разбежались, местный ваш поп молебен большой делал, с раннего утра всем уделом ходили со свечами, картинами бога, и песни пели. Но никто не умер. Никто на крепость не нападал. Но. Пишет мой… друг, что враз подевались все знахарки и повитухи, как попрятались, и посадские некоторые тож дома свои покинули.

Бакты сочувственно посмотрел на Рогдая, знал, что у того жена знахарка. Специально добавил:

— Никого не убили, не покалечили. Но народ кто-то мутит. Помощь не предлагаю, дело ваше, мне вмешиваться не след. Но, если кому-то нужен будет кров и стол, мой род всегда примет и сбережёт, будь то хоть старец, хоть отрок, хоть женщины. В моем стойбище зла и урона гостям не будет, и потом беспрепятственно вернуться домой. Слово батыя!

— Принимаю твоё слово, Бакты-Бек. — медленно растягивая слова сказал Рогдай — Да хранят твой род боги. Мой долг перед потомками твоими и тобой. Прижав правую руку к сердцу Рогдай поклонился.

Поклонился и кхаан.

Парни стояли молча, понимали конечно, что-то не так в Новой крепости, но по большому то счету, войны нет, пожара нет? Волнение? Да что там быть то может? Разве, что мор какой на скотину напал, а виноватыми опять ведовух делают, вот Рогдай и волнуется за тётку Степаниду. Но воевода то в ежовых рукавицах народ держит, не позволяя всякие усобицы да гонения, лично вмешивается, если чего.

Да и народ, тоже, как-то попроще стал относиться ко всякому диву, ну не так, чтобы как Ковали с нечистью всякой кумоваться, но терпимо, есть и есть, жить не мешает и ладно.

Правда сердечко ёкнуло чуть у Славена, жена то, Поляна, тоже как бы той «нечисти» не чужая, да и он сам, и дорожками неведомыми ходил, и домового видал, и даже у Яги, Костяной Ноги чаёвничал… Но что ей, Поляне, за крепостными стенами в воеводских палатах сделается? Ничего ровным счётом. А ему, сыну самого воеводы, вообще, кто на вид поставит? Потому быстро угомонив сердце ретивое, думал Словен только о том, что с милой скоро увидится. Если повезёт, через две седмицы дома будут.