Лукоморье. Там в краю далеком

Перевёртыш

Есть такая старая истина – если ты чего-то о человеке не знаешь, это не значит, что он этого не делает.

(из наставлений царя Ивана третьего потомка. Том первый)

Большой бурый медведь встряхнулся, вот прям, как собака! Иван хотел его по шее потрепать, но едва руку отдёрнуть успел, только зубы клацнули.

— Но, но! Ты это, что вообще себя не помнишь в зверином обличье?! — воскликнул царевич.

— Это ты, парень, себя не помнишь. Если вот я тебя за ухом почешу, как оно тебе? То, то.

Рогдай перекинулся быстро, без всяких завес дымовых и ломания тела. Только вот медведь стоял и тут же на его месте муж, воин обычный, как был.

— Эко диво какое… — удивлённо протянул Вадька, — и одежда цела… Как Это? Куда она, у тебя дядька Рогдай, девается, когда ты в шкуре медвежьей? А эта шкура, — парень потыкал пальцем в шкуру медвежью, на плечах перевёртыша, — эта та, что ты в зверином обличье носишь? А если ты, как потеряешь её, аль испортишь, то и обернуться не сумеешь?

— Диво ему… — Рогдай взял палочку с жареным на углях мясом и впился в него крепкими зубами — что рука лапой делается, то не диво, куда клыки деваются не диво, одёжа ему любопытно…

— Ну, да… А тебе, Славен, не любопытно?

— Интерес есть, но чтобы постичь все законы мирозданья жизни не хватит, потому я просто на правду беру, а отчего да почему, то колдуны да мужи учёные постигают, потом в книгах пишут. А у меня другая судьба и доля.

Важно взяв в руки палочку, словно это был скипетр царский, не меньше, Словен тоже приступил к трапезе.

Царевич помалкивал.

Пережёвывал жилистое мясо, смотрел на костёр и думал. Эко вон, что делается! И не где-то в царстве девятом, и не за синем морем, а на земле, на порубежье родной сторонушки, там, где ему править предстоит честью и совестью. А на земле этой чего и кого только нет!

Вон один скатёрку расстелил, а на ней ужин готовый, с пирогами да квасом. И пироги то, как только с печи! И мясо, как с костра.

Второй вон, медведем оборачивается, третий, можно сказать, сопляк ещё, усы только пробиваются, тоже, наверное, чем-то знаменит. Не даром голову держит гордо, а плеть крепко.

Да неужто у батюшки изначально та задумка была? Чтобы прежде, чем взять бразды правления державой, надобно ему, наследнику, понимать, что за народ ему предан, за кого он в ответе.

Промеж тем, тот самый, безусый, Вадька кажись зовут, всё не унимался в своем любопытстве:

— А вот скажи, дядька Рогдай, твоя Степанида ведь роду человеческого?

— Да, вроде как, — Рогдай в усы улыбнулся.

— А ты перевёртыш?

— Сам видал. — пожал могучими плечами дядька.

— А детки у вас оборачиваться будут? Али как?

Рогдай ответить не успел, пирогом был занят, ответил Словен:

— Как писал греческий учёный муж Эдей, по мужской линии передаётся потомству исключительно ум, способности, а по женской телесное здоровье. Исходя из этого, можно полагать, что потомство у дядьки Рогдая будет, что ни наесть, человеческое.

Царевич Иван рот разинул, аки селянин на базаре, а Вадька прокомментировал:

— Ты не дивись. Он, как начал книги те, что ему домовик ихний таскает, почитывать, временами стал занудный зело. Но дедко Мороз сказал, что это не плохо, просто ново для него, любопытно, вот и хочется Славену поделиться знаниями. Знаешь, порой даже интерес есть послушать, а иногда занудстововать начинает. Вот то, что он сейчас сказал, мне батько на примере лошадей разъяснял, чтоб значит, породу не попортить…

Хохот грянул неожиданно, Рогдай валялся на спине, за живот держась:

— Ох мальцы, ох посмешили дядьку! Ох умны зело! Видал, царевич, как свезло тебе с компанией? Умники. — Рогдай слезу смешливую утёр и за ковшом кваса потянулся. — тут не знаешь, как будет, не всё угадать можно, не все законы ладно выходят. может и в третьем колене перевёртыш народится, бывало и такое. Но, то, что везде «инаковые» первыми под удар попадают, то правда. Вон, умника вашего порасспросите, он вам порасскажет, а я посплю. Завтра с рассветом тронемся в путь.