Лукоморье. Там в краю далеком

Подземный дворец. В гостях…

Жизнь мало чем отличается от битвы.

И в жизни, как и в битве, в какое бы безвыходное положение ты ни попал, нельзя сдаваться, надо драться до конца

(из письма Василисы Премудрой мужу, царю Ивану I).

Подземный, или скорее подгорный дворец «завидного холостяка" был, как многослойный пирог, лестницы вели то выше, то ниже, то переплетались промеж собой, то в разные стороны устремлялись. Красиво было, очень камень, из разного камня вокруг все делано, порой даже из такого, что у боярыни в бусах увидишь, а тут целые стены да колонны.

Что странно, кромешной темноты не было, свет не яркий, рассеянный был везде и сразу не понять откуда он идёт. Колдовство?

— Это колдовство вашего царя? То что светло, хотя и солнца нет?

Ну и пусть любопытной посчитают, интересно же! Поляна зябко плечами повела, свет светом, а тепла мало… На верх, по лестнице из чёрного мрамора с золочёными, а быть может и золотыми перилами её провожал призрак, дядька в обтягивающих ноги штанах, куртке, короткой спереди и длинной сзади, с прямой, как древко лопаты спиной. Одежда та называлась ливрея, Поляна где-то читала. А мужик, стал быть лакей, или дворецкий. Призрак почти не просвечивал, а в тёмных местах казался и вовсе материальным. Шествуя впереди, он слегка поклонился и ответил:

— Нет, благородная госпожа, это не колдовство. Гномы, подданные его темнейшества, сообразили целую отражательную систему, которая ловит свет и запускает его в лабиринт зеркал и драгоценных камней, а наполненные водой хрустальные шары — дворецкий кивнул куда-то в строну — делают его ещё ярче.

— Как занимательно! А много такой ещё механики? И, как вас звать величать, уважаемый? Вы тут дворецкий? Меня зовут Поляна Евпатридовна.

Призрак улыбнулся:

— Механики, как вы выразились, госпожа, занимательной, тут много, по этому советую быть очень внимательной и осторожной, благородная госпожа Поляна Евпатридовна, не приведи бог, нажмёте что случайно или наступите не туда, вызволяй вас потом. Ловушки тут у нас, знаете ли. Да, я тут служу дворецким, с самой своей смерти, без малого тридцать лет. А звать меня можете Лудо.

— Служите? Как? Ведь за службу деньги платят? А зачем призраку деньги?

— Плату я получаю не деньгами, действительно, зачем они мне? А искуплением.

— Что искупаете?

Лестница повернула круто в право, неожиданно открывая довольно большой зал, светлый, из белого мрамора с серебристыми прожилками пол, колонны ещё белее, а дальняя стена, вообще из воды, просто льётся сплошной стеной.

— Грех смертоубийства искупаю, благородная госпожа. Хозяина своего отравил. Не страшно, ушёл тот не в муках. — Рассказывал призрак просто так, как-бы дело житейское, интересно вот, это последствия посмертия или он и при жизни был такой? — Не пугайтесь, во-первых, сейчас я абсолютно безопасен, во-вторых, такие сволочи, как мой покойный хозяин, рождаются редко. Накипело.

— С кем не бывает? — Поляна решила для налаживания контакта поддержать атмосферу беспечного отношения к произволу — большую сволочь и отравить не грех. А чем травили? Рецепт помните?

Дворецкий слегка опешил, на невозмутимой его физиономии проступило удивление и интерес.

— С какой целью интересуетесь, благородная госпожа? Мужа отравить хотите? Или родственника престарелого? Смертоубийство это всегда грех, если только это не война, не честный поединок и не оборона.

— Нет, не мужа, мы и поженились недавно, и хороший он, люблю я его. Родственников престарелых у меня нет, разве, что папаша, но нет, его тоже травить не надобно. И я же не сам рецепт спрашиваю, а то, помните ли вы подробности своей прошлой жизни? И насколько хорошо помните?

— Проходите, благородная госпожа — Лудо распахнул дверь, дерево сплошь увито кружевом железным, — Здесь вам будет удобно, здесь бывает солнечный свет.

Дворецкий кивнул на стеклянный купол на потолке, как паутиной переплетённые небольшие кусочки стекла, прозрачного, что даже небо видно, и первые звезды.

— Смотрите, здесь кровать, перина из гагачьего пуха, вам будет мягко и тепло, одеяло кунье, если пожелаете, велю растопить камин. Вот он. Да, очень большой и топят его редко… Во-первых гости не часто у нас бывают, а второе, горячие подземные источники обогревают весь замок, даже темницы. Темницы? Конечно есть, пустые. А кого туда сажать? — Дворецкий вздохнул, словно сожалея, о том, что сажать некого. — Здесь стол, письменный набор, стальные перья, тоже гномья работа; это обычные, гусиные. Книги? Да есть, библиотека у Его Темнейшества огромная, под час сам удивляется своим находкам в ней. Смотрите, тут купальня, нет, это не горный пруд, это называется ванная, она из камня выдолблена. Наполняется — нажать здесь, а если нажать здесь, опорожняется. Вот тут гардероб, на сквозняке, чтобы платье проветривалось. Платья все новые, благородная госпожа. Откуда платья? Да в основном от Морены, не к ночи будь помянута, остались. Кто это? Э… Это вы, благородная госпожа, лучше у владыки спросите. Иль ещё у кого, я тут не более тридцати лет, а события те произошли задолго до моего появления.

Дворецкий выпрямился ещё больше, провёл рукою в широком жесте:

— Располагайтесь, благородная госпожа. Если что, зовите. И исчез.

Проснулась Поляна на рассвете, первые лучи легко проникали сквозь хрустальный купол рассыпаясь солнечными зайчиками по горнице, пахнет так, особенно, росой, туманом, прохлада утренняя даже под одеяло забирается и чувствует Поляна, что выспалась совершенно, сказалась привычка многолетняя, именно на рассвете вставать.

На столе оставлен кувшин с водой и таз медный, умыться значит. Призрачный дворецкий поспособствовал? Или тут сенные девки есть? Или не девки, кто тут местному царю служит.

Умылась скоро, косы переплела, повоем, как платком повязала и отправилась осматриваться в месте дивном, пожалуй, ещё боле удивительном, чем заимка Морозова.