Лукоморье. Там в краю далеком

Богатыри в Вересневом лесу

Не отчаивайся, может, всё обойдётся. Не позволяй страху убивать себя раньше времени

(наставления дядьки Ждана одному боярычу)

–– Иван, а ты прежде в Вересневом лесу бывал? –– спросил Костя, что-то перебирая в своей котомке.

–– Знаешь, как-бы не доводилось. Будущий царь, конечно, должен быть храбр, ловок и умён, –– без ложной скромности поведал царевич, –– но запросто так скармливать наследников престола всяким... хищным сущностям, у нас, в общем, не подобает.

–– Почему сразу скармливать? –– Возмутился Словен.

–– А чего тогда сейчас попёрся? –– Осведомился Вадька.

Рогдай только поглядывал сбоку, в усы улыбаясь, а Костя ехал вообще помалкивая, полностью в своих мыслях пребывая.

Иван меж тем ответил обстоятельно всем по очереди:

–– Отвечу сначала на второй вопрос. Попёрся я, с вами други потому, что побратимы вы мои. Потом дело правое, а потом мне, как и вам, славы и подвигов хочется, чего таиться? А на первый… Может до вашей глуши и не дошла дурная слава Верестнего леса, а вот близ столицы её хорошо знают.
Отец мой помнит, что был раньше тут хороший тракт, обозы ходили, караваны купеческие и пешие путники не чурались этой дороги.

Потом стали люди пропадать. Поначалу одинокие путники, потом ватаги целые. Потом уж и по ягоды опасно ходить стало. А последний десяток лет и караваны с щитниками пропадать стали. И что дивно, телеги с товаром брошены, так разворошены чутка, не пограблены, а людей нет. Ни следов борьбы, ни крови, ни мертвяков нету. Нету и оружия аль доспеха. Это ещё, когда не каждый первый караван пропадал, а теперь вот вовсе никто живым не выходит из леса.

–– Выходят мёртвыми? –– встрепенулся Костя.

–– Мёртвыми? С чего ты это взял?

–– Так вестимо дело, крови и мёртвых тел нету, оружия нету, следов драки тож нема. Одна разгадка: упыри. А те, кто погиб сами упырями становятся.

Путники переглянулись.

–– Знамо, Костя, ты не погодам умён. У нас не первый десяток лет умудрённые cединами мужи над этой загадкой думают… А ведь похоже на правду.

–– Думают, задницы да плеши чешут, от казны кормление получают, чего бы и не подумать! Верно говорю, упыри. И развелось их тут изрядно, наверняка, если судить, сколь людей тута пропадало.
Словен невольно поёжился, не то, чтобы страх обуял, но ему Поляну вызволять надо, а не упырей кормить. Собой.

–– Не, погоди Костя –– встрял Вадька, –– может разбойники какие? Которые под упырей глядеться хотят?

–– А товар нетронутый? Да и разбойникам выгода, когда караваны ходят, чтоб рать было что, а не чтоб хорошая прямая дорога захирела вовсе.

–– Тогда надо подумать, кому выгода от того, что дорога захиреет! –– бесхитростно выдал видиму истину Вадька.

–- Так это и козе понятно, кому –– радостно, словно сей миг ему дадут награду, сказал Костя –– трактирщикам, что по объездному тракту гостей ждут, сёлам да деревенькам, что по пути встречаются, разбойникам тем же в конце концов, но не нашим, а тамошним, из заграничья, я так полагаю, караваны всё-равно грабят? Вот заграничным то и удобно, ограбили и сбегли на свою сторону!

–– Подожди, а что по всему тракту, зело бодрому такому и ни села, ни деревеньки не было?

–– Да были наверное, но сперва оне пропали или аккурат потом? Не помню! Но наверняка были, как не быть?

–– Я вот думу думаю, как бы нам в самим в то «не быть» не скатится?

–– Скажу, что знаю –– продолжил делиться умом Костя –– перво-наперво, чтоб упырь в дом не вошёл, надо мак да просо кругом рассыпать…

–– Мы не в дому. –– хмуро молвил Словен.

–– Не перечь, Савка! Не перебивай!

–– Дале значит, упырь текущей воды боится…–– продолжал коробейник.

–– Вот значит, почему по Полисти спокойно лодии идут! Жаль, что Полисть только краем Вересневый лес цепляет!

–– Иван! И ты туда же! Говори Костя.

–– Текущей воды, яркого солнца, серебра, булата, оружия зачарованного, огня, запахов резких: калины там, полыни, пижмы, чесноку. Боятся оне и крапивы, особенно ранней.

–– Ну и не так плохо всё, клинки булатные у нас у всех есть, мечи зачарованные, аж целых два, а травы то всякой наберём, есть она тут, я видал уже. –– рассудительно заметил Рогдай.

–– Это уже до́бро, что есть. Только по безсловенство [глупость] это, как телкам в лапы им идти.

–– И то верно молвишь, Славен. Безсловенство. Как по уму сделать?

–– Мыслю я, Вадька, день солнечный будет, вечерняя зорька алая была, Ярило не в тучи ушёл. –– задумчиво начал Рогдай.

–– Да мы уж три ночи в лесу заночевали и в смурной день ехали, может оне это, вымерли? –– это Славен, с надеждой вопрошает.

–– Ага от голода. –– иронично кривиться Вадька.

–– Не, просто так не вымрут, за неимением живой человечины зверину кровь будут пить, а плоть друг друга жрать. –– с видом знатока пояснил Костя.

–– Фууу –– Вадька покривился уж без иронии.

–– К слову сказать други, а зверья то меньше выходить стало, неслышно.

–– Нам, Рогдай, и ране не слышно было, это у тебя слух звериный.

Рогдай пожал плечами и некоторое время ехали молча.

Лес менялся, как человек к старости, вот он молодой, тонкий да звонкий на опушке, листочками шумит, потом всё больше толстых набравших силу деревьев встречается, но вот уже заматерел лес, стволы сосен в богатырский охват, а то и в два, кроны густые, серьёзные, подлеска нет почти. Птицы меньше кричат. Только слепни попросыпались по солнышку и тоже спешат напиться кровушки.

–– Так, братцы. Остановимся. Надо скоренько полыни да травы пахучей набрать и натереться ей, и коней стало быть натереть.

–– Для какой надобности?

–– Слепни кусают, ранка кровит, я так полагаю, не у одного Рогдая нос чуткий. Не сидят же те кровососы в засеке у пустого тракта? Им поглаже где-то в темноте, да прохладце день коротать. Но полагаю, что кровь оне чуют загодя и уж знают, где караван аль путника встретить.