Лукоморье. Там в краю далеком

Перунов день

— Прости, что так поздно.— Нет, когда речь идёт о любви, никогда не поздно.

[Клэр Лоренцо]

Епифанию Артамонону, жену воеводы, по приезду в крепость, можно было видать, как сейчас в детинце, у окошка с вышиванием. Всё, как и положено боярыне.

Рядышком умастилась старая мамка-нянька Никулишна, читала в слух старую книгу, уложив её на аналой, бережно переворачивала страницы, читала она голосом глубоким, красиво, побуждая интерес, а не загоняя в сон. Да и история была интересная.

–– …ты удивляешься, как так быстро осыпаются с деревьев пожелтевшие листья: ты изумлён, что вот только светило солнце и вдруг наступили холодные пасмурные дни… Слышишь ты крики отлетающих журавлей? Значит скоро придёт Ледяная Дева — Никулишна смочила в плошке палец и перевернула страницу.

Со стороны площади, на которую выходили окна детинца, слышался шум, люди начали собираться на площади, праздновать… Сейчас поставят столы для угощения, утолив первый голод, люди будут дивиться, как бьются промеж собой юные отроки, доблесть свою показывая…

Никулишна меж тем продолжила чтение:

–– Все, кто видел эту богиню, знают, как ослепительна её красота. Богини Олимпа завидуют её улыбке и белокурым густым волосам. Слава об её обаятельной прелести на крыльях ветров долетела до южных морей. Ветры рассказывали волнам о вечно юной деве с загадочными очами, насмешливой улыбкой и холодным сердцем. Дева эта живёт далеко на севере, среди глыб льда и вечного снега, и лишь изредка появляется в стране гипербореев… –– вот ведь брешет! Прокомментировала Никулишна. –– изредка появляется! Щаззз! Как поселил её Стрибог в тереме, что одной стороной на Явь смотрит, а другой на кромку, так тама и живёт! Круглый год! Никуда не отлучаясь. Ишь ты, балабол, появляется!

Говорит так однако, словно сама была знакома с чудной красавицей…Боярыня вздохнула, может и была.

Живёт Кондратьева мамка¹ очень долго, и много повидала, и её рассказы тоже были интересны, но сейчас боярыня хотела послушать о любви и попросила ее почитать новую книгу:

–– Продолжай, –– приказала она Никулишне.

–– Она распространяет сияние, которое может поспорить с золотистыми лучами Феба. –– уже без комментариев продолжила Никулишна –– Но лучи богини так-же холодны, как и её сердце, а сердце красавицы неприступно, как страна, в которой она обитает. –– Вот это верно! Наша держава неприступна, стараниями мужа твоего, в том числе! Да читаю я, читаю! –– Молва, распространяемая ветрами, достигла и до молодого бога Южного царства. Светлый бог находился у себя на вечно цветущем острове и надоели ему всплески спокойного синего моря. Наскучили ему объятия резвых пышнотелых нимф. Он жаждал новых ласк, новой неизведанной любви…И вот до ушей его долетела молва о новой, чуждой южному солнцу богине. Северная Аврора стояла перед ним, как живая. Юный бог уже воображал, как он покорит светоносную деву, как её ледяное сердце растает под его горячими поцелуями…Жажда любви охватила юную душу.– Скорее к ней! –– Решил солнечный царевич и повелел запрягать свою колесницу. Белые журавли подняли колесницу в небо и понесли в холодные северные дали. Не скоро добрался юный бог до холодных чертогов, но с самой долгой дороге приходит конец, опустились поприветствовав криками новую землю, опустились усталые журавли. Взор его отыскивал везде юную богиню с холодным сердцем: и среди топких трясин, и дремучего леса, и даже в холодной глади воды, пытался углядеть её отражение. Но тщетно. Но её не было видно. И лучезарный бог снова и снова, без устали разыскивал свою возлюбленную. Ночи для него не существовали. Ночи перестали существовать и для всей страны гипербореев, солнце скрывалось за горизонтом на считанные часы. –– Юный же бог тщательно готовился к встрече красавицы.

Боярыня вздохнула. Вот это любовь… это чувства, страсть!

–– Зелёный бархат трав разослал он по горам и равнинам. Угрюмые леса зашелестели благовонной одеждой. Как серебряные свадебные блюда, заблестели под его лучами озёра. Но Ледяная Дева не приходила. Тогда ещё больше украсил он ковры цветами, во всех лесах стали петь на разные голоса птицы, восхваляя красоту прекрасной девы. Усыпал деревья плодами, а поля зазолотились хлебом. Истекали мёдом соты трудолюбивых пчёл. Велики были дары солнечного бога. Но опять не вышла Ледяная Дева.

Епифания уколола белый пальчик иголкой, сунула в рот, да так и застыла…

–– Как так? Удивлялся Златокудрый, не трогают её звуки моей волшебной арфы, не пленяет мой голос, даже на редкие дары она не смотрит. Почему?–– Потому, что ты самовлюбленный, самоуверенный осёл –– опять вставила свой грошек Никулишна. –– Девка то не дура на твои песнобайки вестись… Вот пожаловал бы честно, со сватами, мож и другой разговор был бы!

––Никулишна! Ты не понимаешь! Какие сваты? Это же чистая любовь!

–– Обыкновенны. Если о перстях да ланитах мечтает, да поцелуями горячими решил страсть в девке разбудить, сначала женись! А чистой любовью мог бы и у себя, там, на Олимпу томиться издалека!

–– Никулишна! Читай дальше!

–– Читаю: «Нет! – решил Златокудрый, – подожду ещё немного, быть может она сжалится и придёт!» В пурпур и золото он окрасил листву деревьев, засияли багрянцем и золотом рощи, и ковры, покрывающие землю, запестрели яркими красками цветов разных. Потом тёмно-красные кисти брусники щедрой рукой рассыпал по мягкому мху. Крупная клюква украсила болота, в лесу под каждым деревом стояли крепкие семейства грибочков. Но богиня не приходила… Грустный в своём одиночестве, среди молчаливого леса, стоял Златокудрый… Позвал он своих верных журавлей, запряг в колесницу и улетел в своё вечное Лето. И, когда на землю упал жёлтый лист, по посеребренному инеем ковру ступила на землю Ледяная дева… С загадочной улыбкой на устах, смотрела она вслед златокудрому богу.Она хорошо знала, что он вернётся… [вольный пересказ рассказа А. Кондратьева]

Никулишна перевернула страницу.